Потерявшая разум. Откровенная история нейроученого о болезни, надежде и возвращении [litres]

Когда мы вернулись домой, было еще утро. Мой самолет вылетал днем. Я распаковала и заново собрала чемодан, положив теплые перчатки и крем от солнца, который чуть было не забыла. Я надеялась, что доктор вскоре позвонит и сообщит единственно возможную новость – это не опухоль.

Но случилось невозможное.

Около одиннадцати зазвонил телефон. Я взяла трубку и присела на стул. Мирек прибежал ко мне на кухню.

«Мне так жаль, – сказал доктор Шморгун, – не знаю даже, как сказать вам об этом». Его голос дрогнул. «На снимке видны три опухоли, – продолжил он после паузы. – Вам нужно прямо сейчас ехать в отделение экстренной помощи. Одна из опухолей кровоточит, так что, скорее всего, это меланома – метастазы от меланомы в мозг имеют большую тенденцию кровоточить. Это может быть очень опасно».

Мирек по моему лицу понял, что наш мир начал рушиться.

Я подумала о погоде.

В пригороде Вашингтона ясно и солнечно. Сегодня вечером и завтра обещали метель. И в Монтане тоже по прогнозу снег.

Я попыталась встать со стула, но не смогла пошевелиться.

Я скоро умру.

На секунду эта мысль охватила меня целиком. Но я отмахнулась от нее, собрав волю в кулак, и начала действовать. В непредвиденных обстоятельствах я всегда выстраиваю разумный план действий и пытаюсь максимально контролировать ситуацию.

Попрощавшись с доктором, я сразу же позвонила сыну: «Витек, я не смогу прилететь в Биг-Скай. У меня опухоли в мозге. Мне так жаль. У тебя день рождения, а я не смогу приехать». Он, конечно же, был в шоке, а я почувствовала себя плохой матерью из-за того, что причиняю семье столько боли. Я позвонила Касе в Нью-Хейвен и своей сестре Марии в Бостон. Обе были потрясены. Я связалась с коллегами и предложила им попросить предыдущего президента заменить меня на конференции и прочитать мою речь, которую я готова прислать по электронной почте. Их тоже ошеломили мои новости.