Электронная книга - «Адрес ветра (СИ)». Краткое содержание книги:
Билл всегда был чересчур эмоциональным, но в то утро он влетел в его кабинет с таким перепуганным взволнованным видом, что Норт сразу понял: произошло что-то действительно серьезное.
- Дерьмо, Норт! – сообщил товарищ с лицом почти таким же бледным, как и документ в его руках. – Кто-то взялся за тебя! И, похоже, по-крупному.
- Конкретнее, - сказал Норт, протягивая руку за документом. – Не пугай так. Сядь хотя бы.
- Заявление пришло, - Билл с досадой швырнул документ на стол и плюхнулся в кресло напротив. – Тебя обвиняют в мошенничестве с целью хищения чужого имущества, подлоге документов и превышении юридических полномочий. 159-ая статья, 327-ая – полный комплект. И ко всему этому куча таинственных свидетелей, готовых подтвердить твою виновность. Я тебе тысячу раз говорил быть осторожнее – не нарываться на этих всесильных мразей! Посмотри на фамилию, ты его знаешь?
Норт посмотрел на нее сразу же, как только взял документ, и сейчас лишь спокойно кивнул:
- Денк Коннори. Его жена не зря опасалась.
- Что, сильный прыщ?
- Довольно-таки. Но не настолько, чтобы раздавить меня. Поборемся.
- Черт, Норт, это чистейшая подстава, но меня беспокоит то, насколько тщательно она обставлена. Всё выглядит реально очень плохо. Этот ублюдок конкретно вложился – купил целую армию, чтобы придавить тебя. Я уже узнавал - там всё очень паршиво.
- Да, это его стиль, - сказал Норт, сосредоточенно думая. – Но мы уже огибали такие случаи.
- Но не ты был в главной роли. Слушай, может…
- Позвонить и попросить сжалиться? – Норт насмешливо хмыкнул. – Вряд ли это поможет. А если бы и помогло, черта с два, Билл. Я столько лет защищал других, попробую теперь защитить себя, это тоже надо уметь, - он потянулся к своему рабочему блокноту, стал быстро накидывать план предстоящих действий. – Вызов так вызов.
- Что странно, «закатать» тебя он не хочет, - пробормотал Билл, погрузившись в мрачные раздумья. - Наказание он требует по 47-ой статье.
Вот тут Норт встрепенулся и впервые ощутил укол легкой тревоги.
47-ая статья подразумевала лишение определенного человека права заниматься каким-либо видом деятельности – на самом деле не такая уж жестокая мера, но Коннори будто знал, что означала для Норта его работа. По сути, всё. Он посвятил ей почти два десятка лет, добился успехов, на которые сам никогда не рассчитывал, обрел в этой сфере безукоризненную репутацию и, самое главное, место, которое по-настоящему ему подходило. Эта работа давала ему возможность быть полезным, помогать тем, кому больше не на кого было рассчитывать; он знал о ней всё и, как бы порой ни уставал, никогда даже не помышлял о том, чтобы оставить ее. Откровенно говоря, кроме этого, он больше ничего не умел. Да и не хотел уметь.
- Посмотрим, - только и сказал он, снова сосредотачиваясь на блокноте. – Невозможно купить всех. И деньги не всегда выигрывают.
- Ты прямо сейчас поедешь?
- Да.
- Я с тобой.
- Не обязательно, Билл. Твоя помощь сейчас не требуется.
- Все равно поеду. И не пытайся отговаривать.
Норт сдался без лишних возражений, прекрасно осознавая их бесполезность.
Что и говорить, такого скверного дня у него давно не было. Они объездили массу инстанций, предоставили десятки документов, справок, заявлений, подтверждающих невиновность Норта и нецелесообразность выдвинутых против него обвинений, но все их усилия, будто волны о скалы, ударялись о стену щедро оплаченной непреклонности.
За годы работы у них набралось множество полезных связей с людьми их уровня и даже выше; большинство этих людей были в шоке от сложившейся ситуации и пообещали оказать всю необходимую поддержку; но были и такие, которые говорили с ними неожиданно прохладно – с эдаким мерзким холодком, быстро определившим высоту их нравственного воспитания.
Норт полагался главным образом на себя и сказать ему было что, но в этот день он ничего не смог добиться. Его практически загнали в угол, и положение было таково, что под вечер яркая с утра надежда теплилась в нем едва-едва.
- Держись, Норт, - укреплял его Билл перед прощанием. – Так всегда бывает. Кажется, хуже некуда, но потом обязательно что-нибудь появляется. Завтра еще раз съездим в суд. Я звонил Марвину, он обещал что-нибудь придумать. Все их доказательства держатся на одном вранье, такое никакие деньги долго не продержат. Не падай духом, ладно?
Норт был благодарен Биллу, с ним все эти поездки были не такими мучительными, но оставаться в хорошем настроении ему было не по силам.
Вернувшись домой уже затемно, он, не включая света, сел на диван в гостиной и задумался все о том же. Об уже предпринятых шагах и о тех, которые только следовало предпринять. Все же Билл был прав. Защищать других не так эмоционально тяжело, как себя. Кроме того, Норт чувствовал, что борьба, предстоявшая ему сейчас, была худшей из всех, с которыми он уже сталкивался раньше. Наверно, не было ничего удивительного в том, что о Кроули в этот вечер он не вспомнил ни разу.
Кроули позвонил. Он думал, телефон ему не пригодится, но он воспользовался им уже во второй раз. Очень удобное изобретение, позволяющее сэкономить время всему человечеству. Благами цивилизации стоило воспользоваться. Кроули пользовался сперва в меру своего любопытства, а потом по привычке.
- Кроули? – спросил чуть удивлённый Норт.
- Ты меня не ждал, - подытожил Кроули.
Норт некоторое время помолчал, словно попутно делал что-то. К примеру, заполнял документ, лежащий перед ним. А потом он разъяснил:
- Только не думай, что раз ты признался, то мы теперь парочка.
Кроули как-то в голову это не пришло. Он и думал, что они теперь постепенно начнут сближаться, что Норт привыкнет, пропустит несколько ключевых атак, а он открыто отрезал. Мало того, что попытался подвести черту, так ещё тоном крайне недовольным.
- Ты можешь меня не слушать, но я всё равно скажу, - Кроули тоже стало не до веселья. – Ты отнёсся довольно спокойно ко всему, что было. Что я должен был подумать?
- А что было? Я приставал к тебе или что? Или я, может быть, засомневался? Я с желанием поцеловать тебя боролся? Что из этого я сделал?
Кроули тоже взял паузу. Услышанное его не удовлетворяло. И голос Норта оставался строгим, как учитель малыша отчитывал. Кроули испытывал чувство, до сих пор ему незнакомое – замешательство. Как будто он нагадил, а человек, к которому он что-то чувствовал – посмотрел с осуждением. Кроули действительно ухитрился натворить дел. Сам не понял, как это получилось. Но он думал, что человеческие отношения – это естественно. И он не предполагал, что может натолкнуться на глухую стену.
И Норт был не в духе. Очень не в духе.
- Норт, - заговорил Кроули снова, - что случилось?
- Кроули, - вкрадчиво назвал его Норт, - слушай внимательно: дистанция, конфиденциальность, уважение чужого личного мнения.
- Что? – кажется, они менялись местами. Кроули испытывал другое чувство. Силился понять, что происходит, и не понимал. Если не прибегать к особым мерам, он просто останется за бортом.
- Ты не забыл про права человека? Моё право – отказаться от того, что мне неинтересно.
- То есть, я тебе неинтересен?
Норт не подтвердил:
- Не в том смысле, что ты думаешь.
- Я могу подумать сразу во всех смыслах. Но сейчас ты точно что-то пытаешься от меня скрыть. И сердишься ты не на меня. Попробуй это оспорить.
- Извини, мне правда некогда, - наконец признал Норт.
- Тогда поговорим позже?
- Не сегодня.
- Но день только начался, - отметил Кроули. – Неужели ты не успеешь всё доделать к концу рабочего дня?
- Могу не успеть. Это так странно? Ты всегда всё успеваешь?