Поверь мне

Вижу как он застывает в удивлении. А вот это чистая десятка! Я поймала! Поймала его!

- Его же отпустили, да? – поднимаюсь со стула и усаживаюсь прямо на стол, смотрю на него сверху вниз. Наконец-то мы поменялись местами. Теперь я – коп. А он гребаный кусок дерьма.

- Отпустили его сразу, как ты попал за решетку.

Он щурится. Вижу, как на лбу проступают морщинки.  Продолжаю давить.

-  Неужели Белицкий и сдал тебя, Шторм? И как же ты не видел Иуду? Как не распознал предателя среди приближенных лиц?

Я знала, что попала в цель. Но на этот раз Русаков смог собраться.

- Ты думаешь, я буду надеяться на Белицкого? Думаешь, у меня не осталось козырей, следачка?

Я приближаюсь еще ближе. Между нашими лицами всего сантиметров двадцать. Я даже слышу его тяжелое дыхание. И я хочу, чтобы он перестал сдерживать себя.

- Если бы они у тебя были, ты бы не терпел сейчас молодую наглую суку, внучку прокурора. Человека, который в свое время и засадил тебя на приличный срок,  – произношу это с улыбкой, облизнув пересохшие вдруг губы.

Его глаза наполняются чернотой.

- Провоцируешь, следачка, -  со злой усмешкой.

Возвращаюсь на прежнее место, пожимаю плечами.

- Ударишь - сядешь. Мне ведь не страшно.

Он резко подскакивает со стула. Огромной штормовой волной несется на меня. Мне не успеть убежать. Не успеть позвать на помощь. Русаков сгребает меня в охапку. Всего пару секунд испуга – и я прижата к стене, а его огромные руки сжимают мое горло.

- А я женщин не бью, - произносит с улыбкой, у самого лица. И пальцами по скулам водит. Меня лихорадит. Тошнит от его близости. Но я понимаю, если дам слабину, позову на помощь – мне никогда не справиться с этим делом. Перед глазами снова наглая ухмылка Дробина. И тут же в венах кровь закипает от гнева.

В глаза его смотрю нагло, с уверенностью. И даже попытки не предпринимаю высвободиться, будто мне нравится его близость.

Он вдруг замолкает. На пальцы свои смотрит, которыми дорожки по шее ведет. А меня ознобом бьет изнутри. Вокруг тишина. Тяжелая, решающая. И только дыхание его тяжелое нарушает ее.

- Ладно, - его руки вдруг отпускают меня. Шторм отворачивается, а я хватаюсь за горло, и выдыхаю в облегчении.

- Я помогу тебе. Расскажу все так, чтобы тебе не доставило проблем засадить меня. Но с твоей стороны мне тоже нужна будет помощь.

Русаков устраивается за стол, поднимает на меня глаза. И сейчас в них тишина и спокойствие. Будто и не происходило между нами ничего несколько секунд назад.

- И почему я должна верить тебе?

Теперь он пожимает плечами.

- Я тебе слово даю, следачка. А уж слову моему ты можешь верить...

Я устраиваюсь напротив него. Собираю все фото и бумаги и убираю их в папку. Использую это время для обдумывания. Не пытается ли он обвести меня? И что он может попросить взамен? Понимаю единственное – у меня выбора не особо много.