Жизнь на менопаузе. Как выжить среди приливов и бурь

В феврале 2016 года у Ивы случился выкидыш, и владельцы решили, что ее тело больше не пригодно для производства потомства. Когда хозяин решает, что лошадь стала бесполезна, потому что больше не годится для езды, скачек или разведения, ее отправляют на аукцион. Наивно думать, что за старыми лошадями ухаживают после того, как они перестали выполнять свои функции. Большинство из них не продаются с аукциона и отправляются на убой.

В восприятии своей животной природы самое тяжелое – это ощущение смертности. «Конечно, у каждого разумного, уравновешенного человека имеется теневой двойник, и двойник этот безумно боится смерти»[41], – пишет Филип Рот. Как человек я считаю, что слишком значима и продолжу свое существование, по крайне мере в символической форме, и после смерти. Но быть животным – значит умереть, не оставив памяти о себе. Когда животное лежит распластанным у обочины – клочья шерсти смешались с чернильно-черной кровью, – в его смерти нет никаких сомнений. Менопауза заставила меня остро почувствовать, что я в ловушке и что умру, обнажив то, что я так долго старалась отрицать.

Основательница приюта Деанна Манкузо говорит, что Ива была очень подавлена, когда поступила к ним. Ее уши, чуткие и напряженные у здоровых лошадей, были опущены. Она ничего не ела, ее не интересовали ни люди, ни другие лошади. В журнале Reiner, издании Национальной ассоциации объездчиков лошадей, называют критерии лошадей, пригодных для разведения. Кобылу выбраковывают, если один из ее жеребят плохо поддается дрессировке, если у нее возникают проблемы во время родов, если доход с продажи ее жеребят не окупает затраты на ее содержание или если, как в случае Ивы, появляются проблемы с зачатием или вынашиванием плода и животному требуется серьезная медицинская помощь. В статье иронизируют над «программами реабилитации», которые организуют владельцы для своих старых кобыл, испытывая к ним эмоциональную привязанность.

Когда я уходила из «Счастливых сирот», Ива опустила голову, прижалась теплой щекой к моему лицу и коснулась ресницами лба. Я увидела, как в ее глазу крошечным грозовым облачком плавает молочно-белая катаракта. Манкузо сказала, что в окружении других лошадей своего возраста Ива, кажется, смогла справиться с воспоминаниями о выкидыше и адаптироваться к новой жизни в приюте. Она заменила маму Тулле, жеребенку, пережившему атаку горного льва. Она присматривает за маленькой самкой и ржанием и топотом выражает свое недовольство, когда та плохо себя ведет.