Жизнь на менопаузе. Как выжить среди приливов и бурь
- Автор: Штайнке Дарси
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-00116-472-2
- Переводчик: Наталья Анатольевна Болдырева
- Жанр: Здоровье
Электронная книга - «Жизнь на менопаузе. Как выжить среди приливов и бурь». Краткое содержание книги:
Автор книги Дарси Штайнке, известная американская журналистка и преподаватель Принстонского университета, после пятидесяти начала страдать приливами, бессонницей и депрессией. Когда она попыталась понять, что с ней происходит, столкнулась с молчанием: нет ни информации, ни поддержки. И это неудивительно, ведь менопауза в противовес менструации – символу фертильности и жизни – всегда рассматривалась как предвестник смерти.
Тогда Дарси Штайнке проанализировала и откровенно описала свой опыт. Сплетая воедино личную историю с философией и научными данными, автор показывает, что в XXI веке менопауза – это лишь остановка на пути к новой жизни.
Эта книга изменит ваше отношение к менопаузе, и вы обретете свободу.
В словаре английского языка слово breach («брешь») имеет несколько значений:
1) повреждение, разрыв или открытая рана на теле;
2) трещина (например, в стене) от удара;
3) прыжок кита из воды.
Застрять в тесноте и ждать удара извне. Глупо сравнивать мое заточение с заточением Лолиты? Это бесчувственно по отношению к настоящим пленникам и заключенным? Да. И все же, пусть я и не в аквариуме, клетке или камере, но я чувствую, как после наступления менопаузы мир сжимается, свободы становится все меньше. Как писала поэтесса Лори Шек в сборнике «Плен» (Captivity), «Просто мне больше не кажется, что я могу быть где-то еще / По тому, как бережно я ограничена самой собой, заперта / В этом медленном превращении из себя в небытие».
Я пыталась разобраться, почему я так остро сочувствую заточению Лолиты. Почему ее положение так сильно отзывается во мне. Я узнаю чувство, когда человека неволят, не буквально, как Лолиту, но метафорически. Зависимое положение всегда объединяет женщин, но после потери фертильности эта связь становятся крепче. Я под запретом, я под колпаком, которым культура скрывает и ограничивает престарелых женщин. Лолита должна оправдывать ожидания тех, кто приходит в океанариум: быть существом, которое не хочет на свободу, заключенной, которая должна благодарить своих тюремщиков, самкой, которая делает трюки за еду.
Толпа аплодирует, и Лолита плывет обратно к дрессировщице, а я задаюсь вопросом: испытывает ли она жалость по отношению к нам, зрителям. С нами явно что-то не так. В каком-то смысле мы слепы. Я смотрю, как Лолита кладет голову на бетонный край, и думаю, испытывает ли она ярость, как все заключенные в первое время, или странную благодарность, как некоторые женщины после долгих лет в заточении.
Английское слово сaptivity («заточение», «заключение») произошло от латинского captivitas, которое означает человека, находящегося в плену у врага во время войны. Пленникам часто завязывают глаза, но сам пленитель страдает слепотой нравственной. Я хотела бы быть ближе с другим существом в менопаузе, но поняла, что заточение Лолиты, хотя и приблизило ее ко мне физически, не дает понять ее истинную сущность, да просто увидеть ее по-настоящему.
После шоу Лолита покачивается на волнах у края бассейна под бьющее из динамиков техно, прикрыв глаза от разъедающего хлора. Ужасно видеть ее такой безжизненной, но это все же лучше, чем предыдущая сцена, когда ее заставляли «ловить» воздушные поцелуи, посланные зрителями. Кен Бэлкомб, основатель Центра исследования китов, считает, что у Лолиты стокгольмский синдром. Она привязалась к людям, которые лишили ее свободы. В этом она не отличается от женщин, которые испытывали сочувствие к своим похитителям. Чтобы выживать в невыносимых обстоятельствах, Лолита вынуждена строить продолжительные отношения с теми, кто держит ее в плену. Некоторые зоозащитники полагают, что причина ее покорности химическая: ей одновременно дают транквилизаторы и антидепрессанты. Страдания этого существа, которое вырвали из дикой природы и заперли в одиночестве в тесной водяной тюремной камере, очевидны, их можно ощутить физически. Но люди проталкиваются вперед, вытягивают над головами руки с телефонами и улыбаются.
На следующий день я и двадцать других протестующих стоим перед океанариумом на дамбе Рикенбакер Козуэй и пытаемся убедить водителей развернуться. С нашего места виден вход в Океанариум в конце парковки и задняя бетонная стена павильона косаток. Невыносимо печет солнце. Я уже чувствую, как горят плечи и стягивает кожу на лице. Протестующий с мегафоном кричит на английском и испанском: «Узнайте больше!» Другие раздают листовки, в которых рассказывается об условиях содержания Лолиты и планах выпустить ее обратно в родные воды штата Вашингтон. Парень-веган держит написанный от руки плакат: «Отвалите от животных». Две девушки одеты в костюмы косаток: черные капюшоны с розовой подкладкой, просторные рукава в форме грудных плавников. Маленький мальчик Хуан пришел на митинг с семьей. Он нарисовал Лолиту и написал сверху: «Extraño a mi mama!»[30]
Не все протестующие сходятся во мнении. Некоторые требуют, чтобы Лолиту отправили на пенсию в морской вольер на родине, в штате Вашингтон. Другие просят, чтобы ей давали отдыхать, чтобы не заставляли каждый день выступать в одном шоу за другим. Одна женщина хочет, чтобы океанариум построил навес, который спасал бы косатку от палящего солнца Флориды, от которого ее кожа сохнет и трескается. Несколько протестующих не верят в то, что Лолиту освободят, но надеются, что, рассказывая людям о ее страданиях, они смогут настроить общественность против содержания китов в неволе. Протестует не только молодежь. Пожилой мужчина из России по имени Олег держит изображение Франциска Ассизского с надписью: «И у нее есть душа». «Стоит начать сочувствовать животным, как оказываешься в мире, где есть воздух, вода, бабочки. И жизнь больше не сводится к простому зарабатыванию денег», – говорит он мне.
30
Я скучаю по маме! (исп.). – Примеч. пер.