Наше худшее Рождество [One More for Christmas]

Она всегда так поступала, опасаясь последствий проявления чувств. Может, стоит подумать, как изменится жизнь, если два ее «я» сольются воедино? Все равно что войти в безупречно чистую квартиру и найти на полу разбросанное белье.

Шарлотта не спешила выпускать из рук стакан.

— Знаешь, вместо водки я могу тебя крепко обнять — это лучший способ успокоиться, когда нервничаешь или переживаешь.

— Шарлотта…

— И я не сплетница, ты же знаешь, я никому не расскажу. И не пойду к прессе, как ты, возможно, опасаешься.

— Я знаю.

— Ты никогда не говорила о маме, теперь я понимаю почему.

— Понимаешь?

Радоваться этому или огорчаться? Могут ли люди проникнуть сквозь броню и разглядеть, что под ней?

— Конечно. Все же очевидно. Гейл Митчелл — легенда, стоит всем узнать, что ты ее дочь, так сразу начнутся расспросы, просьбы подписать книгу и все такое. Ты боишься, что люди будут проявлять интерес к тебе только из-за мамы, но поверь, это совершенно напрасно. Ты сама личность яркая и благотворно влияешь на людей. Только посмотри, какую фирму ты создала! Хотя, конечно, «Труд, а не удача»… — Шарлотта расплылась в улыбке. — Я прочитала ее три раза. И сделала предварительный заказ на книгу «Новая сильная ты».

Ох, зачем мать только написала эту чертову книгу?

Пожалуй, надо постоянно держать в кабинете бутылку водки. Буду развлекать себя новой игрой: один глоток, если кто-то скажет лестное о матери, и два глотка, если кто-то произнесет название ее книги.

— Шарлотта, давай покончим со звонками.

— Да, конечно. — Девушка наконец поставила стакан на стол. — Я тобой восхищаюсь, Саманта, ты очень сильная, в такой момент можешь думать о работе.

— Спасибо.

Дождавшись, когда за Шарлоттой закроется дверь, она взяла бокал. Неужели ей так сложно справляться с жизненными трудностями, что приходится прибегать к алкоголю? Надо было согласиться на объятия.

Саманта отставила стакан. Нет, это не решение и не то, что ей нужно. Она поговорит с Кайлом и вознаградит себя порцией двойного эспрессо в любимой кофейне по дороге в аэропорт.

Почему с матерью связаны только неприятные чувства?

Гейл Митчелл внушила обеим дочерям, что любые отношения мешают достигать успеха и поставленных целей, что в бурном море жизни это все равно что тяжелый камень, который тянет на дно. Всякий раз, разрывая отношения, Саманта нервничала: считала, что угождает матери. Может, именно в этом причина непривычно долгого романа с Кайлом? Ведь мать одобрила бы их расставание.

На телефоне вспыхнула лампочка. Все же разойтись — лучший выход в их случае.

— Привет! — заговорила она в трубку. — Во-первых, извини, что вчера так получилось. Я была завалена работой, освободилась только к полуночи.

Она ни за что не признается, что забыла о свидании и вспомнила только благодаря Шарлотте.

— Ладно, это неважно. Я прошу прощения.

Услышав вздохи в трубке, Саманта поспешила добавить:

— Нет, не перебивай, позволь мне закончить. Пожалуйста. Я буду с тобой честна. Ты хороший друг, мы отлично проводили время, мне нравится с тобой разговаривать, но между нами не вспыхнула искра, признай это. За ужином или в театре мы ведем себя как пара средних лет, иногда ты берешь меня за руку, когда провожаешь домой. Мы ведем себя как воспитанные, уравновешенные люди, что, собственно, неплохо. Вероятно, причина во мне, ведь мы оба знаем, что я не умею выражать эмоции. Но я очень хочу научиться, Кайл. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу. Хочу испытывать чувства и переживать эмоции. Но рядом с тобой у меня не получается. Поверь, это не твоя вина. Я так долго носила маску, теперь хочу всегда быть такой, какая я на самом деле, в душе.