На стремнине века. Записки секретаря обкома

Я позвонил начальнику милиции, и тот послал в церковь наряд милиции.

Получив более подробную информацию о побоище «святых отцов», я написал в окружную газету заметку «Бой попов в станице Каневской». Оперативность газеты «Красное знамя» была исключительной: на другой день вся станица гудела. Старики качали головами: «Какой позор!.. И кто бы это мог написать такое?»

Я долго оставался неизвестным автором. Но меня «расшифровали». И случилось то, что следовало ожидать. Поздним вечером, на пути к дому, в темном переулке меня ждала засада кулацких отпрысков. Они выдали себя светлячками папирос. Я остановился, и в этот момент прогремел выстрел из обреза. Стреляли справа, метров с тридцати. Второй выстрел прогремел вдогонку, когда я уже успел перемахнуть через забор и скрыться в канаве сада, затем перебрался в сени своего дома.

— Что случилось? В кого стреляли? — спросила хозяйка.

— Не знаю, — слукавил я, очищая грязные ботинки и брюки.

Утром сообщил о случившемся секретарю райкома партии.

— Да, плохи дела, это уже тебе бой объявили, — заключил Кузнецов. — Взяли на прицел — надо менять обстановку. Нельзя допускать, чтобы срезали.

Из Каневского района меня перевели в Усть-Лабинский. Станица Усть-Лабинская напоминала город: широкие улицы с тротуарами, двухэтажный Народный дом, три завода — маслобойный, поташный и мукомольный. Железнодорожники, рабочие и служащие заводов составляли значительную прослойку среди казачьего населения станицы.

В райкоме комсомола я сменил Анатолия Степанова, отозванного на работу в окружком.

Из молодых рабочих и служащих районного центра была создана центральная комсомольская организация района. Ее возглавлял Алеша Скворцов — руководитель бригад «синяя блуза». Ему помогал заведующий отделом политпросветработы райкома, отменный затейник Алеша Бабкин. Секретарь Усть-Лабинского райкома партии Насыров часто в шутку повторял:

— В комсомоле мы выезжаем на «тройке Алешек».

И здесь, так же как и в Каневском районе, активизация комсомольцев, выступление «синеблузников» вызвали сопротивление зажиточной части казачества, особенно в нагорной части района. Их первой жертвой стал секретарь комсомольской организации в Нагорном Иван Мандрикин. Он был хорошим агитатором и умел беседовать с казачьей молодежью. Его ячейка быстро завоевывала все бо́льший авторитет среди населения. Это-то и не нравилось богатеям Нагорья. Однажды утром, когда Мандрикин чистил охотничье ружье, кулаки через открытое окно застрелили его, оставив в мертвых руках прочищенную централку с пустой гильзой — дескать, парень покончил самоубийством. Враги были разоблачены, а в ответ на убийство активиста началось массовое вступление молодежи в комсомол.

На подступах к станице Кирпильской кулацкая банда убила коммуниста, распорола ему живот и засыпала его пшеницей, оставив угрожающее предупреждение: «Это вам земля и хлеб».

Недалеко от районного центра, в селе Преображенском (в Адыгее), работала учительницей моя сестра Анастасия Чуянова, член райкома ВЛКСМ. Однажды она рассказала об одном случае из ее жизни здесь. В августе 1920 года в районе появилась банда из числа недобитых деникинцев. Она налетела на село и устроила резню всех подозреваемых в сочувствии красным. Хозяйка дома посоветовала Анастасии спрятаться. Однако бандиты обнаружили ее и взяли вместе с восемнадцатью комсомольцами. Их связали веревкой и увели в лес. Охранник из местных жителей оказался своим человеком. Он развязал всех и посоветовал поскорее укрыться по домам, но уже слышалось приближение бандитов. К счастью, в этот же момент в лесу появился эскадрон буденновцев (комиссар Кузнецов). Завязался бой, закончившийся разгромом бандитов. Казнь комсомольцев не состоялась.