Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Мальчонка этот, как его? С ним живет?
— Павлик-то? Нет, его отец забрал. У отца он. Прокурор наматывает портянку на ногу:
— Ладно, и я с тобой. Подстрахую в случае чего. Гад! — это уж в адрес Мороза.
Ночь. Моросит ноябрьский дождь. Ветер бросает его резко и порывисто. Спрятавшись у гумна, Ткачук и Сивак смотрят на хату, что стоит в метрах тридцати, выделяясь на фоне темного неба черным верблюжьим горбом.
Ткачук: — Я пойду один. Будешь ждать… час. Сивак: — Много.
Ткачук: — Думаю, управлюсь за час. Не приду, значит… плохо.
Сивак: — Ясно. Соображу. Ткачук уходит в темноту.
Идет вдоль изгороди наощупь. Калитка. Остановился. Потянул калитку на себя. От себя. Не открывается. Закручена проволокой. Крепко. Безнадежно. Осматривает изгородь. Высоковата. Жерди мокрые и скользкие. Забрасывает ногу на изгородь, но скользит другая нога, и Ткачук грудью обрушивается на жердь. Та ломается с громким хрустом, и Ткачук переваливается через забор, утыкаясь носом в грязь.
В этот момент оглушительно тявкает собака и уже, не переставая, начинает лаять.
Ткачук замирает, боясь пошевелиться.
Скрипит дверь хаты и кто-то выходит на крыльцо. Прислушивается. Потом вполголоса:
— Кто тyт?.. Гулька, пошла! Пошла! Гулька! — Голос Мороза, а собачонка явно та, что когда-то уже пыталась схватить Ткачука за штанину при первом знакомстве.
Ткачук молчит. Лежит. Собачонка лает. Тогда Мороз сходит с крыльца и идет к забору.
Ткачук слышит, как чавкает грязь под его ногами. Медленно поднимается. Мороз останавливается.
Ткачук: — Алесь Иванович, это я. Твой бывший заведующий.
Оба молчат. Собака, рыча, топчется у ног Мороза. Мороз, поворачиваясь к хате, Ткачуку:
— Тут левей держите, а то корыто лежит. Тихо, Гулька! Оба идут к хате. Входят в дом.
В комнате на столе горит коптилка, окно занавешено, на табуретке — раскрытая книга. Мороз убирает книгу, придвигает табуретку к печке, приглашая Ткачука:
— Садитесь. Пальто снимите, пусть сохнет. Ткачук, плотно держа правую руку в кармане:
— Ничего. Пальто еще высохнет.
Мороз: — Есть хотите? Картошка найдется.
Ткачук: — Не голодный. Ел уже. — Старается говорить спокойно, а сам прислушивается ко всему вокруг.
Но голос Мороза тоже спокоен, да и замешательства никакого. Только озабоченность. Не брит. Пробивается русая бородка. Оба продолжают стоять. Тогда Ткачук ставит табуретку к самой печке и садится, не снимая армяка, почти прислонясь спиной к стенке печки.
Ткачук: — Как живем?
Мороз: — Известно как. Плохо. — Теперь и Мороз присаживается на лавку.
Ткачук: — А что такое? Мороз: — Все то же. Война.
Ткачук: — Однако, слышал, на тебе-то война не очень отразилась. Все учишь?
Мороз, кисло усмехнувшись и уставившись на коптилку: — Надо учить.
Ткачук: — И по каким программам, интересно? По советским или по немецким?
Мороз: — Ах, вот вы о чем!
Усмехнулся очень грустно, потом, зло взглянув на Ткачука, резко говорит:
— Мне когда-то казалось, что вы умный человек. Ткачук: — Возможно, и был умным.
Мороз: — Так не задавайте глупых вопросов.
Встает с лавки и начинает расхаживать по хате. Ткачук же не выпускает его из вида ни на мгновение, сквозь зубы:
— Зачем добровольно работаешь под немецкой властью? Мороз: — Если вы имеете в виду мое теперешнее учительство, то оставьте ваши сомнения. Плохому я не научу. А школа необходима. Не будем учить мы — будут оболванивать они. Немцы не дремлют. Свою отраву в миллионах листовок сеют по городам и селам. Складно пишут, так заманчиво врут. Даже свою партию назвали — национал-социалистская рабочая партия. И будто эта партия борется за интересы германской нации против капиталистов, плутократов, евреев и большевистских комиссаров. Люди постарше понимают такие подлые хитрости, всякого насмотрелись в жизни, а молодые? Нет! Я не для того два года очеловечивал этих ребят, чтоб их теперь расчеловечили. Я за моих ребят еще поборюсь. Сколько смогу, разумеется.
— Теперь все хватаются за оружие, — продолжает говорить Мороз, но уже сидя за столом.
За этим же столом сидят Ткачук и прокурор Сивак. Они раздеты. Их верхняя одежда сушится у печки.
Старушка ставит на стол мутную бутылку, картошку в мундирах, миску с солеными огурцами и кусочек сала. А Мороз говорит:
— Потребность в оружии в войну всегда больше, чем потребность в науке. И это понятно: мир борется. Но одному винтовка нужна, чтобы стрелять в немцев, а другому — чтобы перед своими выпендриваться. Ведь перед своими форсить оружием куда безопасней, да и применить его можно вполне безнаказанно, вот и находятся такие, что идут в полицию. Думаете, все понимают, что это значит? Далеко не все. Не задумываются, что будет дальше. Как дальше жить? Им бы только получать винтовку. Вон в районе уже набирают полицию. И из Сельца двое туда подались. Что из них выйдет, нетрудно себе представить.