![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
— Пить!., горю!..
— Не сосна, не сгоришь от пожара. Что-нибудь да оста
нется... Из зеков душу трясешь... Мы и сами не хуже тебя
умеем вытряхнуть из них бебехи... Тряси... Нам-то зачем назло
делаешь! Узнал, что доктор Лизутку спасла, и пошел измы
ваться над ней. Она и тебе жизнь сохранила, доктор эта... Ты
на нее Люську натравил! Свинья ты наипоследняя!
— Пи-и-и-ть!
— Потерпишь до больницы. Слушай, что тебе говорят! Я
325
своим кулаком не одного контрика ухайдокал. Но чтоб вот
так, как ты вчера измывался... не умею я!
— Не бу-у-у-д-у-у... Пи-и-ть...
— Ты нам всем за шкуру кипящее сало залил. Чуть что
— и донос. Натравливаешь одного на другого, как кобелей.
Ты наверно думаешь: выздоровлю — капитану хана... Может,
твоя и возьмет... Только надоело мне как зверю жить. Трид
цать два мне. Восемь — здесь служу. А что имею? Жена в
постель не пускает: собакой считает меня после Кузьмы. Два
раза рапорт подавал, чтоб уволили. Вот тебе, говорят, а не
увольнение. Сами велели с контриками так обращаться, а те
перь заикнусь, что уходить хочу, — судом грозите. Лизутка
для меня суд! Самый Верховный! Я ей на дух не нужен...
Из-за тебя! Доктора ударил — тебя боялся, что о кольце дозна
ешься. Трезвый я был в тот вечер, потом напился, чтоб перед
Лизуткой оправдаться. Долго я молчал. Раз в жизни выгово
рюсь.
— Воды!.. Другие хуже... Пить!..
— Это ты загибаешь, полковник. Я с шестым начальником
работаю. На Колыме, помню, был полковник Гаранин. Он конт
риков за жалобы на мороз голых выгонял, собакам скармли
вал. Но чтоб с нами так не по-людски обращаться — это
уж я извиняюсь. Подойдет, обо всем расспросит тебя, вроде
бы он и не начальник совсем. Сделаешь что — сквозь пальцы
посмотрит. Уж как за золотишко строго — и то ни одного
надзирателя не наказал. Скупали мы золото... И он тоже.
Сам жил и нам жить давал. Любили мы его. Я только из-за
Гаранина служить в лагерях остался. Ты нас жмешь, под пресс
ложишь, все до нитки отнимаешь. Еще издеваешься над нами.
Себялюбец ты! О людях заботы совсем не имеешь. Слов разных
грамотных нахватался и думаешь умнее тебя человека нет.
— Пожалей!., пить...
— Лужу-то какую кругом себя напустил... И спереди и
сзади из тебя хлещет... Вот и слизывай свое пойло... Слизывай
и глотай. Не достанешь? Ты нагнись и по-щенячьи лакай...
Оно полезное, твое собственное...
— Капитан!.. Воды!.. — хрипел полковник.
— Узнать желаешь, где научился говорить так? У тебя,
Осип, у тебя. Сколько ты мне лекциев читал! «Надо уметь бить
326
словом, капитан!» Есть бить словом, товарищ полковник! Я
приказ выполняю.
— Пить... Осудят...
— Меня? А за что? Руку ты сам зашиб. От ушибленной
руки не помирают. С желудком плохо? Водку тебе насильно
никто в горло не толкал: хочешь пей, не хочешь — откажись.
Врача долго не вызываю? Не могу оставить вас одних, това
рищ полковник: вдруг беглец забредет и на вашу жизнь поку
шение свершит. Охранять вас буду по всем правилам карауль
ной службы. Чтоб муха на вас не посмела сесть. Воды не даю?
Откуда мне знать, полезная вам вода или вредная? Я не доктор,
товарищ полковник. Лизутка ушла. Она не на службе. По
своим женским делам имеет полное право сходить. Грубил
я вам? Так это показалось. Больны вы очень, товарищ полков
ник. По болезни все померещиться может. Охрана ваша вино
вата. Почему не проведали до сих пор? Вечером вы им сказали,
чтоб ждали вас, не заходили. Они должны усердие проявить
из любви к начальству.
— Прости... Пить... Уйду...
— Жмет родная, полковник? Потерпи. Ты меня хотел из
одной квартиры в другую. Мне и на этой жилплощади хорошо.
В обменах не нуждаюсь. Я с тобой так говорю, потому что