Эпоха крестовых походов

Блеск Константинополя. В xii в. столица империи вызвала удивление в двух малопохожих друг на друга посетителях, Вениамине Тудельском и Виллардуэне. Такой же восторг мы встречаем у всех паломников, которые дали себе труд сообщить нам свои впечатления. Не находя слов для выражения своих чувств, они разражаются восклицаниями: «Какой город! Сколько в нем благородства! Сколько прелести! Сколько церквей и дворцов дивной архитектуры!» Фулькерий Шартрский прибавляет: «Какие чудные статуи на площадях и улицах! Было бы скучно перечислять это обилие всякого рода богатств — золота, серебра, разнообразных одежд, мощей святых… Там не менее 20 тысяч евнухов». Один из этих путешественников сообщает нам несколько более точные сведения: это Роберт де Клари, амьенский рыцарь. Он воспользовался досугом между двумя осадами, чтобы подробно осмотреть столицу. Он в изумлении останавливается перед лавками менял и золотых дел мастеров, «перед горами золотых монет и горами драгоценных камней». Он ведет нас по дворцу Буколеону, который, подобно московскому Кремлю, представляет собой целое скопище дворцов и церквей в одной укрепленной ограде. Он насчитывает здесь 105 дворцов, 30 больших и малых часовен, в том числе Святую часовню: «Она так богата и изящна, что даже все крюки и засовы — серебряные, а колонны сделаны из яшмы, порфира или иного драгоценного камня; пол часовни сделан из белого мрамора, столь гладкого и блестящего, что кажется хрустальным». В храме св. Софии каждая колонна имела свойство исцелять от какой-нибудь болезни всех, кто прикасался к ней; верхняя доска алтаря, длиной в 14 футов, была сделана из сплава золота с драгоценными камнями; храм освещался сотней канделябров в 25 лампад каждая, и каждая из этих лампад стоила не менее 200 марок серебра, и т. д. Повсюду стояли конные статуи императоров, сделанные из бронзы. На spinа ипподрома «стояли статуи мужчин, женщин, лошадей, быков, верблюдов, медведей, львов и всяких других зверей — все из меди, сделанные так хорошо и естественно, что ни в языческих, ни в христианских странах не найдется мастера, который мог бы лучше воспроизводить образы». Это — те самые статуи, список которых оставил нам Никита и разрушение которых он так горько оплакивает. В течение веков собирались они на ипподроме из всех городов европейской и азиатской Греции и образовали здесь несравненный музей. Вот Беллерофон верхом на раскрывшем крылья Пегасе; вот Геркулес великого ваятеля Лизимаха в своей львиной шкуре, облокотившись на колено и подперев подбородок рукой, размышляет о своей суровой доле; вот сфинксы с берегов Нила; вот Елена с гибким станом, белыми руками и красивыми ногами. Впрочем, византийцы уже перестают понимать античное искусство: для них Беллерофон — Иисус Навин, останавливающий солнце. В промежутке между обоими осадами Константинополя сами греки уничтожили статую Минервы, где богиня была изображена с рукой, простертой на запад: эти «гнусные глупцы» обвиняли богиню в том, что она призвала латинскую армию (Никита Хониат).

Еще более прельщали крестоносцев другие богатства. В Константинополе были собраны не только художественные произведения античного мира, но и христианские реликвии. В Святой часовне в Буколеоне Роберт де Клари видел куски Животворящего креста, «толстые, как нога человека, и длиной в полсажени», наконечник святого копья, два гвоздя из числа тех, которыми был пригвожден Христос, склянку, в которую стекала кровь из его раны, нанесенной Ему Лонгином, «святой венец, которым Он был увенчан», платье Богоматери, голову Иоанна Крестителя, плащаницу, святой хитон и т. п. Не один Роберт де Клари смотрел на эти святыни с вожделением. История скитаний этих реликвий после их расхищения крестоносцами составляет целую литературу.