Эпоха крестовых походов
- Автор: Лависс Эрнест, Рамбо Альфред
- Год: 2002
- Язык: французский
- ISBN: 5-8138-0196-0
- Переводчик: М. Гершензон
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха крестовых походов». Краткое содержание книги:
Единственный факт, который, по-видимому, противоречит этой картине всеобщего обеднения, тот, что от падения Западной империи в 476 г. до взятия Константинополя крестоносцами византийская монета сохраняет один и тот же вес и одинаковую пробу (финлэй). Поэтому византийская монета до XIII в. не имеет соперников и служит образцом для всех других государств; она первенствует во всем мире; изображения «богохранимых» императоров чеканятся всегда на золоте и серебре законной пробы. Возможно, что эта чрезмерная добросовестность или гордость, ввиду изменения всех других условий экономической жизни, также способствовала обнищанию монархии.
Военный флот. Количество военных кораблей в Византии должно было уменьшаться по мере сокращения торгового флота: матросы, из которых набирались экипажи как торговых, так и военных судов, также страдали от экономического кризиса и постепенно бросали морское дело; кроме того, морские разбойники всяких национальностей производили в нем страшные опустошения. О слабости военного флота свидетельствует история генуэзского пирата Каффаро, который в 1198 г. разграбил Адрамитту и опустошил острова Эгейского моря. Алексей III вынужден был послать против него калабрийского пирата Стириона и справился с Каффаро лишь при помощи пизанских кораблей. Если бы императорский флот сохранил свою прежнюю силу, то разве Исааку Комнину позволили бы удержаться императором на острове Кипре? И если бы даже количество судов и матросов осталось прежнее, то относительная сила флота все равно бы уменьшилась. Раньше он был первым, почти единственным флотом христианского мира. С тех пор в Европе возникли новые морские державы. Венецианский флот настолько господствует на море, что Алексей III не в силах помешать высадке крестоносцев.
Армия. По мере того, как истинно греческий элемент в империи ослабевает, как στρατιωται и χαβαλλαριοι, задолжав или потеряв свои феоды, не могут более поставлять свои контингенты в национальную армию, в ней получают перевес иностранные элементы. Императоры искони держали при себе чужеземных союзников и наемников; теперь существование империи зависит почти исключительно от последних. Юстиниан держал на службе антов, славян, готов, герулов, вандалов, лангобардов, армян и гуннов; в X в. императоры нанимают венгров, русских, хазар, болгар, армян, кавказцев и арабов. В XI в. появляются датчане, англосаксы, валахи, ломбардцы, итальянские норманны, немцы. В числе генералов Алексея Комнина были «франки», Эрбабий, Руссель Байлейльский, Крепин, или Криспин, Петр Алифас, Гилленбранд, Рандульф, Франкопул, Гумбертопул, один испанец по имени Гузман. Нанимают печенегов, куманов, сельджуков: отсюда звание великого туркопула, которое носит один из высших военных сановников. Анна Комнина изображает одно из сражений своего отца: правое крыло императорской армии состоит из турок, левое из алан, линия фланкеров — из скифов. Кельтами ученая принцесса называет французов и итальянских норманнов. Она отдает должное их храбрости: рассказывая о том, как один из военачальников Алексея отказался дать битву, она изображает кельтов единственной частью войска, которая была возмущена этим бездействием и с яростью требовала битвы. Она описывает нам их вооружение: длинное копье, кольчуга, гладкий щит, отражавший самые меткие стрелы врага и ослеплявший его своим блеском. Она называет их катафрактами, вооруженными с ног до головы. Она ставит в упрек всем этим латинянам то, что они — «продажное племя, которое, из отвратительного корыстолюбия, готово продать за гнусную мзду все, что у него есть самого дорогого».
Теперь меньше, чем когда-нибудь, можно обойтись без них. Император имеет особую гвардию, состоящую из варягов, то есть из скандинавов или англичан, изгнанных из своей страны норманнским завоеванием. Они вооружены большой саксонской секирой, поэтому греки называют их πελεχυφοροι. Их предводитель называется аколуфом, потому что он никогда не покидает императора. Андроник в своей безопасности надеется на собаку, лежащую в его спальне, и на варяжскую стражу, стоящую за дверью.
Особенно многочисленны теперь наемники из франков, стоящие под командой своего коннетабля. Алексей i, которому стоило столько труда отнять Никею у крестоносцев, вербует в свои войска французских и норманнских дезертиров из армии Боэмунда. Иоанн Комнин в битве с сельджуками был до такой степени восхищен подвигами одного латинского рыцаря, что велел своему племяннику отдать последнему собственного коня. Императоры имели веские основания рассчитывать на латинян больше, чем на своих подданных; будучи чужды интересам партий и едва понимая местный язык, они во время революций твердо стояли за того, кто платил им жалованье; в сражениях они не щадили своей жизни. Роберт де Клари рассказывает нам по этому поводу анекдот, который, вероятно, был в ходу среди крестоносцев. Несомненно одно, что Мануил всегда окружал себя латинянами и раздавал им феоды стратиотов. Когда он атаковал Корфу, первыми взошли на лестницу четверо сыновей Петра Алифы. Во время катастрофы в Мириокефальском ущелье Балдуин Антиохийский, шурин императора, погиб почти со всем правым крылом, состоявшим из французских рыцарей. Исаак Ангел, забрав в плен 4 тысячи норманнов, принял из них на службу всех, кто согласился на это. Одно время самый значительный контингент составляли кавказские горцы, грузины, лазы и абазы; в Константинополе их было около 18 тысяч человек.
Упадок Византии обнаруживается также в некоторых важнейших отраслях военного дела. При Ангелах более не ремонтируют крепостей, и так как правительство не решается срыть те крепости, которых оно не может защищать, то валахи овладевают ими и окапываются там. В осадном деле, в искусстве подводить подкопы греки далеко отстали от западных саперов и инженеров. Греческий огонь уже не повергает в ужас крестоносцев. Колесницы, изобретенные Алексеем I, и легковооруженные отряды, которые он хотел противопоставить норманнской коннице (1083), оказались непригодными. В искусстве метания ядер греки также, по-видимому, отстали от Запада. Гунтер рассказывает, что во время осады Константинополя осажденные не решались делать вылазки «особенно из страха перед нашими метательными орудиями; так как греки реже пользовались ими, то действие этих орудий казалось им чрезвычайно разрушительным и опасным». Легкая кавалерия греков не могла выдержать натиска французской конницы: «Каждый из наших всадников опрокидывал пятнадцать греческих».
Византийская цивилизация. В Византии более не строят; поэтому там теперь нет великих архитекторов. Со времен иконоборства византийское ваяние умирает; иконописная живопись не развивается. Более нет великих школ законоведения: Базилики остаются руководящим законодательным памятником; от той эпохи до нас дошло лишь небольшое число новелл. Только немногие законоведы того времени могут сравниться с великими законоведами предшествующего времени, Михаилом Пселлом и Михаилом Атталиотом; таковы историк Зонара, Агиофеодорита, Феодор Балсамон, хартофилакс при Мануиле и епископ Антиохийский при Исааке Ангеле, Димитрий Хоматэн, архиепископ Болгарский около 1219 г., и другие — все более канонисты, чем цивилисты.
Напротив, в области литературы XII и XIII вв. ознаменованы настоящим возрождением. Оно обнаруживается особенно в историографии, принимающей форму мемуаров. Замечательно, что появление этого нового литературного жанра совпадает с появлением первых произведений того же рода на французском языке: мемуаров Виллардуэна и Роберта де Клари. На первом месте следует поставить четырех историков, сочинения которых, проникнутые субъективным фактором, составляют контраст с сухостью предшествующих хроник и летописей: цезаря Никифора Бриеннского, принимавшего участие в войнах и дипломатических сношениях своего тестя Алексея I и написавшего мемуары, которые он называет простыми историческими материалами; его жену Анну Комнину, «Алексиада» которой служит дополнением к сочинению ее мужа; Иоанна Киннама, написавшего историю царствований Иоанна и Мануила Комнинов; и Никиту Акомината из Хон, изложившего византийскую историю от того момента, на котором прерывается «Алексиада» (1118), до 1206 г.