СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Можно согласиться с А. И. Вдовиным, справедливо утверждающим, что «если бы процесс перехода на русский язык не был достаточно естественным и добровольным, то подавляющее большинство этих людей не стало бы называть его „родным“, ограничиваясь указанием на „свободное владение“ им»[1150].

Русский язык являлся важным средством обмена достижениями духовной культуры между всеми народами СССР. По существу, он выполнял роль «рабочего» языка в общении между представителями различных национальностей на производстве, в общественно-политической сфере, в повседневной жизни. Через него представители нерусских народов знакомились с достижениями мировой культуры, и через русский язык многие деятели культуры, писатели, ученые и т. д. «выходили в мир». В частности, киргизский, советский писатель Ченгиз Айтматов неоднократно подчеркивал, что известным писателем, как в стране, так и в мире он стал благодаря русскому языку.

«Вместе с тем, — отмечает известный демограф А. Г. Вишневский, — что относительно „свободного“ знания русского языка допускалось явное преувеличение»[1151]. Действительно, перепись населения 1989 года показала, что русским языком (в основном как вторым) в Средней Азии владели 23,3 % узбеков, 27,7 % таджиков, 35,1 % киргизов, 27,6 % туркменов, 20,2 % каракалпаков — во всех случаях речь идет об абсолютном меньшинстве[1152].

Формирование новой исторической общности шло не без проблем. Национальные отношения отличались противоречивостью, а вышеназванные явления наряду с позитивным, содержали и негативное. Как известно, миграционные процессы внутри Советского Союза являлись закономерным явлением. В разные республики люди в организованном порядке завозились, прежде всего, как источник рабочей силы. Русские из России в основном пополняли индустриальный сектор. Но миграции меняли этническую структуру республик. И это, как правило, вызывало со стороны некоторых народов недовольство. Приток инонационального населения в Прибалтику привел к уменьшению удельного веса коренного населения. В частности, доля эстонцев в Эстонии сократилась с 75 % в 1959 г. до 61 % в 1989 г. Эстонцами это воспринималось болезненно, тем более, если учитывать, что до войны их доля составляла 92 %[1153]. С 1971 по 1987 год прирост населения Эстонии на 54 % произошел за счет мигрантов, в Литве — на 42, Латвии — на 64 %[1154]. На некоторых промышленных предприятиях трудовые коллективы состояли почти полностью из не эстонцев. Так, в 1960-е гг. на таллиннском заводе «Двигатель» доля русскоязычных составляла 96,5 %, а доля эстонцев не превышала 3,5 %[1155].