Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Во второй половине июля и в августе во многих странах (как это можно проследить по прессе и по дипломатическим документам) усиленно распространялись слухи и сообщения о разногласиях между СССР и Германией, о возможности союза СССР с Англией и т. п. Видимо, отчасти подобные комментарии явились результатом какой-то утечки информации о тех обсуждениях, которые проходили в высших кругах Германии. Еще 6 июля МИД Германии разослал циркулярное письмо, в котором упомянул о германо-советских разногласиях. 21 июля Гитлер в разговоре с генералом Браухичем заявил о необходимости обратиться к решению русской проблемы и в конце июля дал указание подготовить план разгрома СССР, имея в виду начало военных действий в мае 1941 г.[772] 28 и 31 июля Гитлер направил указания о подготовке оперативных планов военного разгрома СССР[773]. В начале августа верховное командование Германии издало директиву «Ауфбау Ост» о переброске войск на восточные границы Германии.

6 августа Риббентроп уже открыто заявил протест Москве (в беседах с Шкварцевым) в связи с публикацией в латвийской газете «Яунакас Синае» статьи, начинающейся словами: «Германские коммунисты против Компьена[774], и германская компартия распространяет воззвание о том, что подписание в Компьене соглашения является неслыханным диктатом». Риббентроп заявил, что эта статья направлена против Германии и противоречит последним высказываниям фюрера и Молотова и что появление подобных статей нежелательно[775].

Трудно сказать, в какой мере публикация статьи была согласована с Москвой, но любопытна весьма спокойная реакция Молотова. На самой телеграмме Шкварцева Молотов написал: «Тов. Вышинскому. Скажите латышам (ЦК), что нельзя этого допускать впредь. Держаться надо по «Правде»[776]. А Риббентропу из Москвы сообщили, что указанная газетная статья появилась в прессе в результате «недоразумения»[777].

В последней декаде августа в Москве были напечатаны статьи, посвященные годовщине подписания советско-германского пакта. Конечно, если сравнить их с публикациями сентября 1939 г., то будет заметна разница. В 1940 г. формулировки были сдержаннее, хотя их общий тон и оценки оставались положительными. Такими же, а может быть, даже, еще с большим пафосом, были и статьи, опубликованные в Германии 23–24 августа 1940 г.

Но сразу же вслед за этими юбилейными статьями 31 августа Молотов после информации, полученной от Шуленбурга о «третейском» решении Германии и Италии спорных вопросов между Венгрией и Румынией в Вене, жестко заявил, что германское правительство нарушило третью статью договора о ненападении от 23 августа 1939 г., где говорилось о консультации между сторонами по интересующим их вопросам. По словам Молотова, речь идет о двух пограничных с СССР странах[778]. Шуленбург попытался объяснить происшедшее «большой поспешностью в решении вопроса».

Тот же сюжет присутствовал и в беседе Шкварцева с Риббентропом 2 сентября. Германский министр сказал, что не считает этот факт противоречащим обязательствам Германии о консультациях с СССР[779].