«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

В Москве внимательно следили за чисткой ОКДВА. Так, 11 июня 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б), заслушав доклад Генерального прокурора СССР А. Я. Вышинского, поручило выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда, находящейся на Дальнем Востоке, рассмотреть дело троцкистской террористической шпионско-вредительской организации, действовавшей в армейских строительных войсках, и «всех, признанных судом виновными в участии в этой организации, приговорить к высшей мере наказания» [1092].

Стараниями чекистов круг заговорщиков постоянно увеличивался. Так, на допросе 19 июня 1937 г. арестованный И. С. Флоровский дал показания о причастности к военно-троцкистскому заговору 15 командиров ОКДВА (из них уже были арестованы 5 человек, подверглись аресту вслед за комдивом 5 человек, остальных арестовали в конце 1937 – начале 1938 г)[1093]. По словам сослуживцев, допрашивавший Флоровского начальник Особого отдела ГУГБ НКВД 19-го стрелкового корпуса С. А. Костюк обычно «сам ставил вопросы, сам же формулировал ответы и у него довольно складно получалось»[1094].

Характеризуя работу нового руководства, начальник Управления НКВД по Сахалинской области комбриг В. М. Дреков позднее писал: «На Дальнем Востоке я работал пятнадцать лет, из них восемь – на Сахалине. Провокационные методы стали применяться в 1937 году с приездом на Дальний Восток московской бригады во главе с Балицким и Мироновым. Именно с появлением этих людей начались массовые аресты. Всякая критическая мысль в отношении показаний обвиняемых душилась»[1095].

Отметим, что массовые аресты В. М. Дреков проводил весьма оригинальным способом. Так в июне 1937 г. комбриг приехал в Оху в районный отдел НКВД вместе с пулеметным взводом. Было окружено здание районного отдела, расставлено несколько пулеметов, люди с оружием в руках расставлены по коридорам, за дверями, за углами. Из тюрьмы принесены охапки веревок, после чего в райотдел НКВД стали являться по вызову люди. Их немедленно арестовывали и под усиленным конвоем в дневное время по улицам Охи вели с руками за спиной[1096].

Становилось понятно: и на Дальнем Востоке Всеволод Балицкий начинает действовать масштабно. Однако работать ему здесь пришлось недолго. 19 июня 1937 г. приказом НКВД СССР он был неожиданно снят с должности и отозван в Москву.

Кроме приказа Н. И. Ежов отправил ему и выдержки из письма начальника Управления НКВД по Западно-Сибирскому краю комиссара госбезопасности 3-го ранга С. Н. Миронова. Он присутствовал при встрече В. А. Балицкого и первого секретаря Западно-Сибирского крайкома ВКП(б) Р. И. Эйхе. Во время этого разговора, состоявшегося, видимо, в Новосибирске по пути следования в Хабаровск, Балицкий имел неосторожность сказать о том, что арестованный Генрих Ягода на допросах «топит» всех, оговорил многих сотрудников НКВД. Далее Балицкий отметил: обстановка сейчас такая, что арестовать могут любого и могут получить от него любые показания, поскольку в Лефортовской тюрьме бьют арестованных. Упомянул он и о своей дружбе с арестованным И. Э. Якиром. В своих высказываниях косвенно осуждал Н. И. Ежова за многочисленные аресты. И вот ежовское письмо стало Балицкому своеобразным сигналом, что с такими настроениями в НКВД работать нельзя.