Золотой фонд детектива. Том 7

— Об этом вы мне не говорили, — прервал я Колажа на середине фразы. — Это важная подробность. О чем вы еще забыли рассказать?

Директор замолчал и надулся. Я понял, что найти в нем союзника мне не удастся — слишком уж уязвил его мой тон.

Аккуратный прямоугольник, вырезанный в двери, держался еще на нескольких сантиметрах железа. Смоченной в воде губкой сварщик увлажнил разогревшийся металл вдоль всего разреза. Дверь зашипела и выпустила к потолку клубы пара. Еще несколько движений горелкой, и прямоугольник упал внутрь комнаты.

Мы вошли. Достаточно унылая комната, поделенная пополам барьером, за которым находились стол, стул, двухстворчатый шкаф для бумаг и полка, полная скоросшивателей. Над столом зарешеченное окно, на подоконнике электрическая плитка, чайник, пластмассовая коробочка для сахара, банка с остатками чая. Стол прикрыт листами газеты. Перед бартером, возле боковой стены, — большая бронированная касса. В ее замке — связка ключей.

Техник и фотограф, войдя в комнату, сразу занялись своими делами. Они работали настолько профессионально, что никаких указаний не требовалось. На выключателе лампы не было никаких следов. Тогда исследовали отпечатки пальцев на барьере, обшивке сейфа и ключах, на стакане и множестве других предметов. Сверкал блиц, фотограф делал целую серию снимков.

Тем временем сержант слазил в подвал здания и обшарил туалеты — даже женские — однако найти Эмиля Зомбека ему не удалось.

Я приподнял разложенную на столе газету — под ней оказались стопки бумажных денег, мелочь в столбиках, пачки пустых конвертов с фамилиями работников «Протона» и платежные ведомости.

— Сколько должно быть денег?

— Миллион семьсот тысяч и сто пятьдесят три злотых, — ответил директор. — По крайней мере я подписывал чек на эту сумму. Большей частью на премии‘для специалистов и за подрядную работу.

Когда техник проверил, нет ли отпечатков пальцев и других следов на банкнотах, я попросил директора пересчитать деньги. Охранника отправили за бухгалтером.

На спинке стула, который занял теперь Колаж, висел пиджак Эмиля Зомбека. Сержант Клос осмотрел карманы: паспорт, месячная проездная карточка на трамвай и автобус, сухой шарик из хлебного мякиша, ключи от квартиры, две изжеванные зубочистки, чистый носовой платок, два билета в кино «Палладиум» трехнедельной давности и дешевые прямоугольные наручные часы, сломанные, с перекрученной пружиной. Пиджак был старый и потертый, подштопанный в нескольких местах, но хорошо вычищенный и отглаженный. Было похоже, что Эмиля опекала какая-то женщина.

— У него есть семья? — спросил я.

— Нет, — ответил директор, перебирая деньги с ловкостью банковского оператора. — У Зомбека никого не было. Он жил совершенно один, такой, знаете, чудаковатый старый холостяк. Даже знакомых не имел.

Я невольно подумал о двух билетах в кино «Палладиум».

— На работе он тоже был тихим и неприметным, как будто его вообще не было, — добавил директор. — Зомбек проработал у нас почти десять лет, а я знаю своих людей.