Золотой фонд детектива. Том 7
- Автор: Выджиньский Анджей
- Год: 1992
- Язык: русский
- Год: Днепркнига
- Переводчик: Ариадна Григорьевна Громова
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Золотой фонд детектива. Том 7». Краткое содержание книги:
В голосе Марчука послышался страх. Наконец-то!
Я захлопнул дверь сейфа и повернул ключ. Тяжелые, хорошо смазанные ригели из нержавеющей стали двинулись вправо и скользнули в округлые отверстия толстой плиты.
Сняв газету, прикрывающую стол, я уселся на стул. Когда-то с него встал человек, которого убили через несколько минут.
Я с трудом дышал, чувствуя все более мучительную боль в плече. Волосы так взмокли от пота, словно голова была полита водой. Платком я вытер шею и лоб, потом закурил сигарету и посмотрел в зарешеченное окно, о которое бились волны бури и струи дождя. Почему, интересно, тонкие стекла не лопаются под напором ветра? И выдержу ли я эту боль, этот невыносимый жар?
У меня были с собой три таблетки психодрина. Из стоящего на столе графина я налил теплой воды и проглотил одну из них. Перед тем как прийти сюда, я уже принял Две таких таблетки.
Молния опять осветила небо, однако уже далеко, я даже не услышал грома. Марчук оказался слишком твердым орешком. Я подумал даже, что вся моя психология пропала впустую, и меня ждет еще одно поражение. Чувствовал только огромную усталость и страх, что сломаюсь раньше него.
Сигарета медленно тлела между пальцами, и я поискал глазами пепельницу. Однако вместо нее возле уродливой псевдозакопанской деревянной чернильницы стоял транзисторный приемник. Значит, новый кассир не курил, только слушал радио. У каждого есть какие-то свои привычки и привязанности. Интересно, что слушал этот новый, музыку? Или только новости? Впрочем, какое мне до этого дело?
Я настроил приемник и снова услышал назойливую мелодию песенки «Не говори мне о любви», которая сопровождала меня с первой минуты следствия, боевик сезона:
В дверь постучал сержант.
Да, эта любовь уйдет, поэтому не надо о ней говорить. Потому что когда влюбленные расстаются, улетает и их любовь. Только, к сожалению, не так быстро, как в песне. Уж я-то кое-что знал об этом, помнил.
Снова стук сержанта. Я не ответил ему, хотел быть один на один с человеком, запертым в сейфе, и с песней о любви, которая уходит. Точнее, о любви, которой вообще не было.
Сержант приоткрыл дверь. В оконном стекле я увидел раздвоенное отражение его лица. Он посмотрел на меня и даже не огляделся, чтобы найти Марчука: наверняка слышал через дверь каждое мое слово и знал, что здесь произошло. Покосился на сейф и покачал головой, как будто хотел что-то сказать, но промолчал. Потом опять вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
И в этот самый момент громко загудело железо кассы. Чем он бил? Кулаками, локтями, ботинком?
Удары в бронированную плиту становились все громче.
Я проглотил слюну и крепко потер глаза. Психодрин еще не действовал, чувствовалась только сухость во рту.
Гул усиливался. Однако я не мог сейчас открыть сейф, потому что сразу же уничтожил бы этим все, чего достиг, проиграл бы свой последний шанс, такой отчаянной и рискованной игры, какая велась в эту минуту, уже никогда нельзя было бы повторить. Отступив, я бы только психически закалил Марчука.
Так и не найдя пепельницы, я бросил окурок в стакан. Сигарета зашипела, коснувшись воды, и этим, как бы перенесла грозу из-за окна в комнату: поблизости почти одновременно раздались три оглушительных раската грома, повторенные эхом.
Марчук колотил в стенку сейфа все сильнее.
На этот раз сержант не стучал, а просто вошел.
— Павел, — начал он, — лучше…
Я не ответил. Подумал, что если поддержу разговор, то какой-нибудь из аргументов Клоса все-таки сможет убедить меня в бессмысленности так называемого «осмотра места происшествия». Нет, отступать мне было нельзя. Потому что тогда победил бы Марчук. Мне приходилось видеть в жизни победы слишком многих подлецов, чтобы я смог согласиться еще и на триумф Марчука.
— Ты плохо выглядишь, — сказал сержант, — Лицо все мокрое и воротник хоть выжимай. Павел, возвращайся в госпиталь, а я здесь все сделаю так, как ты хочешь. Хоть и не верю в то, что ты задумал.