Противостояние империй

– Пути Отца и впрямь замысловаты. Я забыл это, и был посрамлен. Ты храбро бился, рыцарь. Ваорн непростой противник. Прости же мне мои резкие слова. Ты принят в отряд.

Затем взгляд Утера стал отрешенным. Глубоко вздохнув, он добавил:

– Но если будешь есть сверх меры, я лично вышибу из тебя эту привычку, или я не Молот Колдунов.

Брудер преклонил колено:

– Служить с вами – большая честь.

Утер махнул рукой, отправляя воина переодеваться.

Рыцари разошлись, бурно обсуждая битву, нужно было приготовиться к совместному ужину.

Утер повернулся к Дромуару:

– Вы в очередной раз доказали свою мудрость. Мне бы стоило поучиться у вас, друг мой. Внешность бывает обманчива…

– Вы мне льстите, мой лорд. Право, я того не стою. Я всего лишь старик, который достаточно пожил, чтобы не бояться поступать согласно вере и личным убеждениям.

– Хотел бы и я иметь такую уверенность в своих поступках, – печально пробормотал Утер.

– Величайшая ценность, как учит нас Отец, – это честь. Она превыше жизни. Вас что-то тревожит, мой господин? Бывает, если поделиться тревогой, ее становится слишком мало на двоих, и она отступает.

Утер задумчиво оглядел престарелого воина. Глубокие морщины, обрамляющие льдистые, тусклые глаза. Сухую тонкую кожу, обтянувшую череп, перечеркивали застарелые шрамы. Точеный, тонкий нос. Жидкие, бесцветные и тонкие волосы. Тонкие бледные губы. Окинул взглядом его тощую, слегка сутулую под тяжестью доспеха фигуру.

– Что ж, вы, как всегда, правы, друг мой, на то и нужна инквизиция, чтобы наставлять на путь истинный. У всех есть слабости. Понимаете, Дромуар, меня беспокоят эльфы. Еще вчера они сидели в чаще и плели мерзкие заклятья. А сегодня уже упокаивают кладбища! Я бился с ними плечом к плечу.

Утер помолчал, подбирая слова. Железные Руки смотрел внимательно, не мигая. В его бледных глазах нельзя было прочесть и тени эмоции.

– Они, конечно, молодцы. Без них пришлось бы жарко. Но их стрелы… Наши стрелы не причинят и малейшего вреда нежити! Я видел, как эльф попал в одного мертвяка, с которым я бился. Он был так же близко, как вы сейчас. Его череп, – прочный череп перерожденца, а не какое-то гнилье, – взорвался изнутри, как от гномьего огня! Нет, пламени и дыма, конечно, не было, но он разлетелся изнутри, точно в перезрелую тыкву попали молотом! И гоблин меня побери, если это не колдовство! – не выдержав, рявкнул Утер. – Вот вы, Дромуар, не побоялись косых взглядов, не побоялись меня, Молота Колдунов.

Храмовник саркастически ухмыльнулся.

– И приняли эту гномскую сардельку, эту буженину, Брудера, в свои ряды. И не ошиблись. А я? Настоятель церкви говорит, что слышит Отца. И сам Отец Небесный повелевает принять эльфов. Но что если это не так? Вот видите, Дромуар, я уже договорился до костра, – печально вздохнул Утер. – Что если это политическое решение? И Настоятель стремится заполучить под контроль древний народ и их тайны? Это, конечно, неплохо, но эльфы не чисты в вере и могут преследовать черные цели. Я им не доверяю… С другой стороны, приказ Настоятеля… Если я не буду его слушаться, то как могу рассчитывать на повиновение своих людей? Не знаю, как мне быть, Дромуар.