Бывшие в падении

– Да, – подтвердил он мою догадку.

Тут я все-таки хмыкнула, не удержавшись. Но каким бы скептичным ни был мой настрой, на душе полегчало. Теперь он знает, где я. Осознание, что Кифер и Мерхеев посчитали меня предательницей, бросившей их ради Ковент-Гарден без объяснений и извинений, тяготило. Хотя с чего бы мне оправдываться? Есть личные причины, о которых я никому не обязана рассказывать. И руководители, что один, что другой, причинили мне немало «добра». Даже тот же Ренат так не хотел Дияру Огневу на роль солистки, что чуть не уволил собственного хореографа. Ну, не хотели – получайте. И нет, я не мстительная, я скорее люблю искать себе оправдания.

– Тогда вам стоит с нами пообедать. Дияра прекрасно готовит. Впрочем, вы, наверное, знаете.

Это она так удочку закинула? Я застыла с чайником в руках. Надеялась отделаться от Поля поскорее, но не тут-то было! Мама, может, и выглядит хрупкой, но хватку отрастила будь здоров. А как иначе было выжить в статусе инвалида, да с такими долбанутыми детишками? Один уголовник, другая – анорексичка. Только броня и поможет.

– Понятия не имею, если честно, – хмыкнул Кифер. – Как и о многом другом.

Брошенный камень врезался между лопаток, и я поджала губы. Но не обернулась. Ладно, это заслуженно.

– Мама, Поль готовит намного лучше, поэтому не надо рекламы, – тем не менее отбрила я. Даже не стала делать вид, что тот, кто сидит на нашей кухне, зовется как-то иначе. Типа господина Кифера. Раз уж нас вечер, в смысле утро откровений, то почему бы не сделать его… полноценным?

– Уверена, как гость он все съест и даже не скажет, как ужасно это было, – уколола меня мама. И со вздохом: – Где твои манеры, Дия?

Бросив на нее испепеляющий взгляд, я вытащила из холодильника миску замаринованной с вечера курицы и поставила сковороду на плиту. За спиной потекла вежливая светская беседа о том, как Поль прекрасно говорит по-русски, расспросы о том, что привело его в наши непопулярные среди уроженцев евросоюза края. Кифер отвечал охотно, но в своей манере: скупо. Ничего нового я из этого разговора не узнала. Зато успела промыть рис девять положенных раз, до прозрачной воды, и даже подсушить его на сковороде, прежде чем отправить в кастрюлю. Всячески оттягивала момент, когда буду вынуждена присоединиться к разговору. Подумала еще построгать салат, окончательно превратившись в добрую хозяюшку, но передумала. В конце концов, гость пришел без приглашения и вряд ли с намерениями, которые мне понравятся.

– Идите поговорите, а я послежу за едой, – настойчиво предложила мама, стоило мне подвинуть стул.

В этот момент мне стало страшно, даже затошнило. И зачем-то захотелось потрогать живот. Мне с трудом удавалось верить, что внутри меня что-то зародилось и начало расти, а потому ни о каком инстинкте не шло и речи. Но вот сейчас – пробило. Если бы Поль узнал, как бы он отреагировал? Особенно после новости о том, что одного ребенка я уже потеряла. По собственной вине и глупости.