Уэллс. Горький ветер [litres]

Гуляя по Лондону, я несколько раз приближался к Бромли-стрит, но всякий раз разворачивался и уходил, ни разу не подойдя близко к дому Уэллса. Я не хотел видеть его до того момента, как пущу пулю ему в лоб. Потому что я был твердо уверен, что если увижу его заранее, то растеряю всю решимость, забуду клятву, которую дал Уэллсу будущего. Проходя мимо Бромли-стрит, я будто судьбу испытывал, умоляя ее послать мне навстречу Гэрберта. Случайная встреча могла сыграть свою роль. Я мог отступить, дрогнуть, смалодушничать, но при этом имел бы замечательное оправдание. Не я так решил, так решила судьба. Ведь я мог не встретить Уэллса, а встретил. Но я так ни разу и не увидел его.

Стоя на границе с Бромли-стрит, я размышлял о том дне, когда смогу запустить машину времени, открыть дверь в стене и выпустить Уэллса в этот мир. Наступит ли вообще такой день? Ведь для этого человечество должно измениться. А оно остается неизменным на протяжении долгих веков своего существования.

Меняются средства передвижения и оружие, мода и орудия производства, но человек в сущности своей остается прежним. Им все так же управляют чувства и эмоции, он страдает от неразделенной любви и зависти к ближнему своему. Он все так же мучается от голода и в поту и крови добывает себе пропитание и зарабатывает на кров и воду. Человек все так же, как и всегда, остается зависимым от общества и государства, в котором живет.

Будет ли когда-нибудь такой момент, когда человек сможет стать воистину свободным, станет хомо новусом? Ведь только тогда, когда вокруг будут жить и творить хомо новусы, я смогу открыть дверь в Межвременье и выпустить его Хранителя на свободу. Почему-то мне не хотелось думать о том, что я просто могу не дожить до этого дня. Тогда мне казалось, что это все дело нескольких лет, быть может десятилетий. Я и думать не хотел о том, что рано или поздно мне придется искать наследника, которому я смогу передать свою тайну, а также саркофаг Гомера на хранение. Ведь я не вечен, а человечество подобно черепахе, которая вечно ползет к своему раю, да все никак не доползет. Но, думаю, Уэллс догадывался об этом, и когда я покидал Межвременье, он прощался со мной, как будто видел меня в последний раз.

Сегодня утром я решил, что больше ну буду откладывать неизбежное. Ведь если привязать автомобиль к последнему вагону поезда и ехать в противоположную сторону, то все равно, сколько ни прикладывай усилий и ни пережги топлива, поезд поедет по своему маршруту, но, быть может, сначала с куда меньшей скоростью, чем должен.