Трусливый ястреб [litres]

Тишина. Долину окутывал густой дым, виднелись только голые поломанные деревья. Земля была покрыта пеплом, повсюду зияли огромные обугленные воронки. В таком месте выжить было просто невозможно.

Окончание бомбардировки было сигналом, по которому полчища «Хьюи» влетели в зону и высадили ворчунов по всей измочаленной поверхности долины. Наша задача была выполнена, поэтому я практически незамедлительно отправился обратно в лагерь.

Я был впечатлен. Съемочная группа была впечатлена. Ворчуны были впечатлены. А вот гуки впечатлены не были. Они исчезли. Впрочем, они оставили после себя нескольких оглушенных, но невредимых бойцов, которых сразу же взяли в плен – примерно двадцать солдат Северного Вьетнама.

Теперь дело стало за Кавалерией.

Кавалерия прочесывала горные хребты и долины на протяжении двух дней. Затем они направились обратно к разбомбленной долине. Сеть сомкнулась, но рыбы внутри не было. Тупые мелкие варвары сбежали, проявив минимум уважения к выдающимся технологиям. Они последовали принципам дзюдо и выгнулись, но не сломались.

Но бомбардировка есть бомбардировка, сражение есть сражение, и многие солдаты проявили истинный героизм. Битва выдалась впечатляющей, хоть и была проиграна.

Генерал Уэстморленд лично прилетел из Сайгона, чтобы раздать медали. Капитану Карпентеру дали серебряную звезду и перевели в штат Уэстморленда.

К концу июня я стал совсем издерганным. Дембельская доля оказалась весьма тяжелой. Лучше бы я вообще не знал срок окончания своей службы. По мере приближения заветного дня – всего пятьдесят дней до отправления на родину – смерть начинала казаться все более неизбежной, словно я уже исчерпал свою удачу и мог получить пулю в любой момент. В промежутке между настоящей секундой и днем отбытия меня поджидал тот самый вылет, возможно, самый заурядный короткий вылет – случайный огонь, и одна маленькая шальная пуля пробивает мой лоб.

Ночи превратились в ад. Я продолжал дергаться и просыпаться от невидимых опасностей даже под успокоительными, которые мне выдавал Док да Винчи. Днем, во время полетов, все было в порядке. Ледовый бизнес тоже не давал расслабиться. Но когда я не летал – несколько часов перерыва или выходной, – я мрачнел на глазах. Глядя вокруг, я убеждался, что мы зря влезли во Вьетнам. Я даже начал питать сочувствие к врагу, за что мне впоследствии было стыдно.

Локальная война, в которую меня втянули, продолжалась каждый день. Я был частью этой войны. Находясь в воздухе, я действовал на пределе своих возможностей. Как и все пилоты, я летал по горячим зонам высадки, потому что в самой гуще событий туманные принципы, по которым ведется война, полностью рассеивались. Война сбрасывала со счетов все лишнее. Даже меня.

Дикон наконец разрешил нам с Гэри летать вместе, и наша первая совместная задача заключалась в доставке припасов небольшому отряду, торчавшему в джунглях. Чтобы отыскать их, мы воспользовались навигацией не по курсу, этому методу не обучали в летном училище. Мне рассказал про него Монк.