О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике

Когда сам Микоян умер в 1978 году, в возрасте восьмидесяти двух лет, члены советского Политбюро (старое название было восстановлено в середине 1960-х годов) пришли, чтобы отдать ему дань уважения, а правительство Армянской Советской Социалистической Республики предоставило официальный почетный караул. Он был похоронен, как и Хрущев, и жена Сталина Надежда Аллилуева, на Новодевичьем кладбище. При всем уважении, однако, новые правители стремились препятствовать любой политической демонстрации, доступ публики был ограничен. Похоже, что никто из оставшихся в живых членов команды (три члена антипартийной группы) не появился. Присутствовали некоторые из детей Хрущева — сын Хрущева, Сергей, в годы отчуждения поддерживал отношения с Микоянами благодаря своей дружбе с Серго, хотя вдова Хрущева осталась дома из-за болезни сердца (потом она жалела, что не пошла)[927].

С точки зрения продолжительности жизни победителями оказались члены антипартийной группы, Молотов, Маленков и Каганович. Прожив жизнь, которая должна бы рано свести их в могилы, эти трое смогли пережить не только длительный брежневский период, но и эпоху горбачевских реформ. Маленков, самый младший из них, умер в 1988 году в возрасте восьмидесяти шести лет, двадцать лет спустя после своего возвращения в Москву. В последние годы он считал себя реформатором и в беседах с сыном, как правило, избегал разговоров о Сталине. Он не писал мемуаров и не прилагал особо настойчивых усилий, чтобы восстановиться в партии. Любитель чтения, особенно из области наук о природе и теории истории, Маленков проявил страстный интерес к той области биологии, которой занимался его сын, и при поддержке Юрия Андропова (много лет занимавшего при Брежневе пост главы КГБ и ненадолго ставшего его преемником в 1980-х годах) вдвоем с сыном они создали исследовательский проект по защитным силам человеческого организма. В результате ими была написана совместная научная монография, в которой утверждается, что сопротивление силе гравитации, постоянно демонстрируемое всеми живыми организмами, включая людей, является столь же основополагающим для жизни на Земле, как и сама сила гравитации. Признание этого, по мнению авторов, послужило новой основой для идеи прогресса в человеческих делах. Таким образом, Маленков умер оптимистом, далеким от мира политики. Его смерть осталась незамеченной в советской прессе[928].

Двое других уцелевших держались ближе к тому, чем занимались в течение своей трудовой жизни. Для Молотова и Кагановича восстановление статуса члена партии было чрезвычайно важно. Они оба неоднократно обращались с просьбой о восстановлении в партии, начиная со смены режима осенью 1964 года. Во время долгого правления Брежнева им это не удалось, но в 1984 году, во время краткого правления Константина Черненко, Молотов был наконец восстановлен. В членском билете, который он получил, было указано, что он вступил в партию в 1906 году, что сделало его старейшим живым членом партии. Рассказывая об этом событии своему преданному летописцу, Молотов, верный своему стилю, преуменьшил свои эмоции. Но Черненко, который лично вручил ему членский билет, описал, как девяносточетырехлетний Молотов сказал, что это «как родиться заново» [929]. Несмотря на это сближение, когда в 1986 году, в возрасте девяноста шести лет, Молотов умер, ему не устроили государственных похорон, но правительственная газета «Известия» (хотя и не «Правда») опубликовала сообщение о его смерти на первой полосе. В сообщении он был назван «персональным пенсионером всесоюзного значения» (своеобразное советское обозначение статуса, «персональный» предполагало какое-то особое достижение или вклад, «всесоюзный» — что его вклад был национального, а не местного уровня). На похоронах присутствовало около двухсот человек, он был похоронен рядом с Полиной на Новодевичьем кладбище, недалеко от жены Сталина Надежды[930].