Дикая и опасная

— Да ерунда, ну, в самом деле. — Я попыталась отвернуться, не получилось — Тим резво нагнулся, прижав меня к кровати.

— Сонька-а-а, — выдохнул он, проведя пальцами вдоль ребер — я взвизгнула, дернувшись — блин, знает же, что щекотки боюсь!.. — Не вредничай.

Зар-р-раза такая! Даже всего с одной здоровой рукой этот бугай довел меня до икотки и рези в животе, не давая избежать изощренной пытки, и пришлось рассказать, страшно смущаясь и радуясь темноте — не было видно пылающие щеки. А я боялась слишком активно извиваться, помня о его ранении. Верден долго хихикал, прислонившись лбом к моему плечу, я же хмуро ждала комментариев.

— Смешная ты, Сонь, — наконец успокоившись, произнес он и тихонько вздохнул, погладив по голове. Помолчал и спросил, к моему удивлению, с нотками неуверенности: — А точно не передумаешь?

Ох господи, как я, оказывается, запугала его своими метаниями за последние полгода, бедненький мой. Улыбнулась, прикрыв глаза, и осторожно обняла, ощущая под пальцами крепкие мышцы на спине.

— Я устала, Тим, — так же тихо ответила я. — Устала от своих страхов и сомнений. Шероховатости будут, куда ж без них. Но… — сглотнула, окончательно долавливая остатки усатых товарищей. — Я не уйду. Не дождешься, красноглазый, — добавила с усмешкой и совсем шепотом. — Не хрен было по КАДу тогда ехать…

Снова повисла пауза. Я уже начала засыпать, когда Тим опять заговорил:

— И когда ты так резко повзрослеть успела, Соня?

Я прижалась к нему, обняла двумя руками.

— Недавно буквально, знаешь ли, — ответила легкомысленным тоном. — Когда один идиот позволил дурной вампирше всадить в себя пулю.

Да, долго еще припоминать буду, запаришься прощение выпрашивать, чудовище мое беловолосое. Верден с шумом втянул воздух, но промолчал.

— Спи, — я коснулась губами мягких прядей, — тебе отдыхать надо и выздоравливать.

Кажется, мы так и уснули друг на друге. М-да, надеюсь, подобные сны мне больше сниться не будут.

Часов в семь утра меня поднял гидробудильник, и, пробираясь с полузакрытыми глазами по гостиной, я с удивлением обнаружила сидевшую на диване Грановскую, смотревшую телевизор. Остановилась, уставившись на нее и со сна плохо соображая, чего она спать не идет. Ольга покосилась на меня, потом кивнула на стол, где лежали документы и бумажник.

— Кончился Савельев, — коротко обозначила она и вернулась к созерцанию телека.

— Угу… — Я зверски зевнула и продолжила путь к сортиру.

Потом обмозгую, когда просплюсь.

А утром, собственно, на столе красовалась только записка от Ольги, что хлоп ушел, а она — спать. В общем, предсказуемо. Весь день мы валяли дурака, я лечила Тима — слава богу, температура практически спала, так, держалась на тридцати семи. Припухлость и краснота тоже почти прошли, еще пара дней и моих усилий — и, в общем, все в норме будет.

Возвращаясь мыслями к заданию, я все никак не могла выбросить из головы Яхонтова. Почему нам сказали его не искать? В то, что вампир резко решил перейти на легальный образ жизни с полагающимися при этом жесткими ограничениями, мне почему-то не верилось. Ну вот не верилось, и все тут. Попробовав настоящей охоты, перейти потом на донорскую кровь и одну разрешенную в месяц жертву… Не знаю. Что-то тут было нечисто. Тим заметил мою задумчивость.