Дикая и опасная

— А она не того… — я запнулась, — ну, не оприходует кого под шумок? Может, ей уже обычной еды не хватает? Или, может, вообще сбежит?..

Верден медленно покачал головой.

— Ей пока нет резона сбегать. — Он помолчал. — Пока она человек. Она сначала себе пути отхода подготовит, а потом лыжи смажет.

— Вот блин-компот, а, заварилась каша. — Я вздохнула и забрала у него поднос. — Ладно, фиг с ней, пусть охотится. Убьет, хорошо, не убьет — ну выздоровеешь, втроем съездим, попробуем найти. Так, давай руку, — села рядом, размотала повязку.

Краснота еще не спала, но вроде припухлость уменьшилась, что очень хорошо. Я осторожно пощупала пальцами вокруг, Тим шипел и морщился. Ага, болит, значит, живое.

— Ну-с, приступим… — откинулась поудобнее на спинку, прикрыла глаза и начала процесс лечения.

В час я скомандовала отбой, поскольку саму тоже рубило, а дожидаться Ольги смысла не видела. Вколов еще одну порцию антибиотика, отправила Тима в спальню, сама пошлепала зубы чистить. В голове рассеянно вертелись мысли о Яхонтове, что с ним могло случиться, коль сказали не искать его больше, насколько это достоверно и иеходит ли от настоящего руководства Базы, и скоро ли этот бардак закончится. Хотя вот на последний вопрос, пожалуй, можно дать ответ: как только Грановская окажется в руках людей Базы. Через пару недель. Когда первый труп оприходует. Брр. Я передернулась, прополоскала рог и вернулась в спальню. Зевнув так, что акула бы позавидовала, остановилась у шкафа, открыла… И тут обратила внимание на тишину. Обернулась, посмотрела на сидевшего на краю кровати Вердена с очень странным выражением на лице — мягкий свет ночника с тумбочки разгонял полумрак в комнате и позволял разглядеть.

— Что? — с недоумением спросила я, чувствуя легкое неуютство от его пристального взгляда.

— Соня, — осторожно спросил он, — у меня не глюки? Или в шкафу твои вещи?

Блин, маманя моя кохана, тугодум. На фига вопросы задавать?! Песец просто, у меня моментально вспыхнули даже уши, и я поспешно отвернулась, ничего не ответив. Глаз нет, сам не видишь, что ли?

— Со-о-онь, — голос Тима стал вкрадчивым, — иди сюда.

Мученически вздохнула, повернулась, старательно пряча взгляд, и подошла.

— Тебе обязательно объяснять все надо? — буркнула я, скрестив руки на груди. — Промолчать можно?

Ухватив меня здоровой рукой за талию, Верден усадил на колено, тихо рассмеявшись в ухо.

— Неужели ты решилась-таки? Я уж думал, еще три года уговаривать придется, — весело изрек он, чем чуть не заработал подзатыльник от меня.

Спасло только то, что Верден вроде как больным числился.

— А можно без подколок?! — нервно огрызнулась, ощущая себя страшно неловко, словно застукали за чем-то крайне неприличным.

Противный альбинос заржал уже в голос, откинувшись назад, и повалил меня на себя — при этом осторожно отставил раненую руку, чтоб не потревожить.