Господин Фицек

Как-то вечером г-н Фицек взглянул на Мартона и заявил.

— Сынок, худой ты очень… С завтрашнего дня ежедневно перед завтраком будешь получать стакан молока. От этого окрепнешь. Ну, а потом посмотрим, как отблагодаришь отца.

Мартон был так называемым «самым умным ребенком». С одними пятерками перешел он в четвертый класс начальной школы. Он умел хорошо считать в уме, и в глазах Фицека это высоко поднимало его цену. «Считай, считай, сын мой, по крайней мере, в жизни не так легко пропадешь».

Мартон любил работать и любил оказывать услуги. Он был на побегушках у всего дома: жена официанта Рети посылала его за аспирином и вечерней газетой; старший дворник посылал в ломбард, ухажеры — к девушкам с любовными письмами в тех случаях, когда письмо надо было передать осторожно, так, чтобы родители девушек не заметили: в этих делах у Мартона был уже опыт; у бакалейщика Иллеша он упаковывал сахар, молол мак, насыпал муку, а когда дядя Иллеш спал, сторожил магазин.

Он был на посылках и у подмастерьев в мастерской и за все свои услуги получал в неделю два крейцера, которые тут же отдавал матери. Пощечинами, словами, материнской лаской внушали ему, что деньги тратить на самого себя нельзя; о деньгах, которых всегда не хватало, было столько разговоров, что ему и в голову бы не пришло истратить или скрыть хоть один крейцер. Нельзя сказать, чтоб он не любил, скажем, конфет, но, когда где-нибудь случайно ему давали, он всегда делился с домашними. И если случалось, что, не замечая, ему не оставляли ни одной, он был совсем счастлив, наслаждаясь собственным бескорыстием.

Если приходил нищий и отец выгонял его, Мартон шепотом упрашивал мать дать ему что-нибудь и тайком бежал за нищим: он не переносил страдания других и не мог не думать о них. А если нищий уходил и Мартону нечего было ему дать, то даже ночью снился ему голодный нищий. «Как он голоден! Господи боже, что с ним будет?..»

…На углу улицы Луизы и улицы Магдолна сидела женщина и продавала конфеты: в корзинке у нее были леденцы всех цветов, оранжевые кусочки засахаренных апельсинов, пятиугольные мятные конфеты и «микадо». Женщина была маленькая и худенькая, глаза ее были вечно воспалены, на руках она держала младенца, изредка давая ему грудь, а рядом на тротуаре сидела девочка лет трех. Маленькая усталая женщина, глядя пустыми глазами, ждала, не купят ли у нее чего-нибудь.

Однажды дворничиха послала Мартона в ломбард, чтобы он отнес шубу мужа. Шубу завернули в простыню, чтобы никто не увидел. Мартон знал: такие финансовые операции делаются тайком, чтобы в доме не проведали, что дворничиха вынуждена отдавать в заклад. Зато такие услуги оплачивались лучше всего — дворничиха обещала ему три крейцера.

Мартон отнес шубу, получил деньги и квитанцию.

Он проходил мимо торговки с конфетами. Маленькая женщина как раз кормила грудью ребенка, и в ее воспаленных пустых глазах была невыразимая боль. Мартон прошел сначала мимо, потом вернулся, снова прошел мимо кормящей женщины, затем встал перед нею, разыскал в деньгах полагавшиеся ему три крейцера и, заикаясь, сказал: