Любовь и бессмертие [СИ]

– Спасибо.

Выходя из подъезда, он придержал передо мной дверь.

– Познакомимся?

Я кивнула и подала руку.

– Лидия.

Он взял мою руку и, охнув, накрыл её второй рукой и произнёс:

– У вас пальцы холодные. – Улыбаясь и рассматривая моё лицо, процитировал: – «Хорошая девочка Лида».

– «Да чем же она хороша?» – продолжила я стихотворение, и мы дружно рассмеялись.

– Я Степан.

– Рада знакомству, Степан.

– Я тоже, Лида. Вы на метро?

– Нет. Меня ждут.

Я показала рукой на Серёжу – раздвинув длинные полы пальто и затолкав руки в карманы брюк, он стоял, опираясь спиной на переднюю дверцу машины, и смотрел на нас.

– А! – Степан выпустил мою руку. – Жаль. – Он грустно улыбнулся и спросил цитатой из какого-то фильма: – «Звёзды никогда не отклоняются от своего пути»?

Я кивнула.

– До свидания, Степан.

– До свидания? Вы дарите мне надежду! До свидания, Лидия.

По дороге домой Сергей не проронил ни звука. Я тоже молчала, отвернувшись к окну, видя и не видя, тысячи раз виденный и изученный до деталей ландшафт.

«Тата, милая мудрая Тата, как ты была права! Ты предупреждала, а я отмахнулась. – Представляя себе её лицо, я медленно повторила её фразу: – «Любовь не иголка, любовь потерять нельзя, любовь можно убить». Теперь я знаю, как убивают любовь. С холодной настойчивостью, не испытывая сомнений и жалости. – За ночь я словно вымерзла изнутри. Снаружи я тоже мёрзла, и как ни вжимала плечи в спинку кресла, как ни обнимала себя руками, мне всё равно было холодно. – Зачем Сергей сказал то, что говорить было не обязательно? Зачем это запоздалое признание в нелюбви в равной степени безжалостное и бесполезное? … Зачем? – повторно спросила я у себя и сама себе ответила: – Отношение к нам наших близких почти всегда обратная связь – бумеранг, возвращающийся тем охотнее, чем с большей силой мы его запустили. Сколько же обид хранит в себе Сергей, если решился убить мою веру в любовь?»

Я взглянула на него – осунувшееся лицо было бледным, рот сжат, сузившиеся глаза смотрели на дорогу.

«Дети ждут, что мы вернёмся счастливые примирением. Больше всего хлопот опять с Катей будет. Сашка и Андрей примут, как есть. Они любят и меня, и Сергея, вне зависимости, вместе мы или нет. А Катя будет выспрашивать, плакать, обвинять. Катя будет страдать сама, и мучить других. Катя и беду, и счастье переживает вовне, на виду у всех. Я не понимаю, такой эмоциональности напоказ, а Катя не понимает меня и, видя моё внешнее спокойствие, сердится, думая, что я так же индифферентна внутри».

Почувствовав мой взгляд, Сергей обратил ко мне лицо. Взглянул потерявшими цвет, постаревшими глазами и тотчас отвернулся.

«Чужой. Глаза будто не его, и смотрят не на меня. Такой взгляд у него был, когда он узнал о смерти Виктора. – Я опять поёжилась и засунула замёрзшие ладошки в рукава пальто. – К Маше надо съездить, совестно, давно не была».

Похоронив Виктора, а следом и старшего сына, Маша навсегда закрыла концертную деятельность, заперла себя в доме младшего сына и пела колыбельные внукам.