Любовь и бессмертие [СИ]

Я рассмеялась.

– Серёжка, «кто о чём, а вшивый о бане», кто в одиночестве Бога ищет, а ты сексуальные фантазии реализуешь.

Сергей оглушительно расхохотался.

– Ты недалека от истины, я действительно старался вернуться в ту галлюцинацию, но так реалистично погрузиться в ощущения, как это случилось в первый раз, мне не удалось. Знаешь, Лида, живя с тобой бок о бок, я был недоволен, что ты уделяла мне мало времени, а оказался далеко от тебя и готов был отдать, что угодно лишь за одну минутку с тобой. Одну минутку в день, чтобы услышать твой смех, почувствовать твоё тепло, заглянуть в глазки. – Он зарылся лицом в мои волосы, пальцы сбежали по спине к ягодицам, замерли, словно бы в раздумье, продолжать ласку или нет; шумно втянув в себя воздух, Сергей медленно вернул руку на прежнее место – на моё плечо. – Человек обрастает эмоциональной накипью. Как элемент нагревания покрывается со временем накипью, жизненная сила воды – минералы, оседают на спирали, так и человек жизненную силу чувств осаживает в себе в виде коросты и перестаёт чувствовать. То, что радовало раньше, наскучивает, то, что дарило счастье, становится обыденным.

– Пока не потеряет. Пока не потеряет то, что дарило счастье.

– Да, пока не потеряет.

– В коросту, Серёжа, оседают хорошие чувства – благодарность или сочувствие, а есть чувства, что не накипают, такие, как жадность, зависть или ненависть; эти, как кислота, разъедают, поддайся им, они и сам элемент уничтожат – в человеке человеческое растворят.

– А ревность?

– Ревность?.. Ревность другой природы… ревность никогда не выгорает до золы. Остаются угли – злые, горячие, как только прикоснёшься к ним, жалят с той же силой, что и раньше, сколько бы лет не прошло.

– Я не думал, что ты ревнуешь к Карине.

– Она единственная, кому ты не изменял.

– Это не так.

Потрясённая его словами, я подняла голову и уставилась на него.

– Ты сказал, что ты изменял второй своей женщине…

– Да, и по этой причине мы расстались. А с Кариной мы расстались по другой причине, о чём я тебе и рассказал.

– Значит… изменял?

Он кивнул. «Карина тоже не была единственной!» Глупо, Господи, как постыдно и глупо, у меня даже загорелись щёки и уши, но от его признания мне стало легче. Но тотчас мир – мой мир! рухнул… «Он тот, кто с одной не может!», – вспомнились чужие слова, и я провалилась в отчаяние. Его верность Карине нужна была, как огонёк надежды на грядущую верность мне! Я осторожно положила голову на его плечо. Оттолкнув признанием: «Я не люблю тебя», Сергей привлёк другим признанием: «Ты нужна мне», но освободив от ревности, одновременно он потушил последний, едва-едва тлеющий огонёк надежды на возможное счастье.