Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Это — только туманное пророчество. Россия — очень сложная и динамичная цивилизация, прорицателей трудно понять.
Вот он пишет: «Чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что так сложилось уже давным-давно, что многовековая история России приготовляла марксизм-ленинизм и сталинизм и тот тип государственности, который сложился в Советском Союзе в XX веке… Революция не более чем формализовала длительную историческую традицию, воссоздав те условия, что некогда произвели ее на свет» [123, с. 169].
Похоже, что он считал, что русские жили в атмосфере мессианских призраков, и в то же время обычные люди ему казались «скорпионами в банке»… Он пишет: «Что мы видим вокруг себя, в наших грязных домах, пустых магазинах и в наших людях, лица которых сведены звериным оскалом? Насилие, садизм и отсутствие законности копились десятилетиями и не находили выхода, поскольку существовала монополия государства на насилие и беззаконие. Теперь, когда монополия нарушена или нейтрализована, вся мерзость прет наружу из самых темных уголков человеческого “я”» [123, с. 345].
Это что — аллегория, художественная метафора или новая оригинальная трактовка понятия общество? Как бы удалось в СССР провести индустриализацию, победить мощную систему фашизма в войне и развить науку, сравнимую с западной, не имея ни государственности, ни общества?
Апологетика Запада у М. К. Мамардашвили выделялась даже на фоне того прозападного психоза, волна которого прокатилась по элите интеллигенции в 1980-е годы — в философских кругах его даже называли «сверхевропейцем».
Для нас важен тот факт, что М. К. Мамардашвили не просто «говорил о Европе идеальной», он очернял Россию как якобы изначально антихристианскую и антикультурную конструкцию: «Русские, куда бы ни переместились — в качестве казаков на Байкал или на Камчатку, их даже занесло на Аляску и, слава богу, вовремя продали ее, и она не оказалась сегодня той мерзостью, в которую мы ее скорее бы всего превратили, — куда бы они ни переместились, они рабство несли на спинах своих. А американцы несли с собой другое — Великую хартию» [123, с. 331].
Неужели это можно принять как научное или философское суждение?..
Многие называли М. К. Мамардашвили «грузинским Сократом». Он объясняет французскому коллеге на концептуальном уровне, каково уродство России: «Живое существо может родиться уродом; и точно так же бывают неудавшиеся истории. Это не должно нас шокировать. Вообразите себе, к примеру, некоторую ветвь биологической эволюции — живые существа рождаются, действуют, живут своей жизнью, — но мы-то, сторонние наблюдатели, знаем, что эволюционное движение не идет больше через эту ветвь. Она может быть достаточно велика, может включать несколько порой весьма многочисленных видов животных, — но с точки зрения эволюции это мертвая ветвь.
Почему же в социальном плане нас должно возмущать представление о неком пространстве, пусть и достаточно большом, которое оказалось выключенным из эволюционного развития? На русской истории, повторяю, лежит печать невероятной инертности, и эта инертность была отмечена в начале XIX века единственным обладателем автономного философского мышления в России — Чаадаевым…
Любой жест, любое человеческое действие в русском культурном космосе несут на себе, по-моему, печать этого крушения Просвещения и Евангелия в России» [196].
Одним из важных типов отхода от рациональности, имевшим тяжелые последствия для российского общества, стал за последние три десятилетия сдвиг интеллигенции к мифотворчеству, причем исключительно агрессивному — мифотворчеству отрицания, часто даже очернения прошлого. Это само по себе есть признак и фактор углубления кризиса, признак подавленного состояния интеллигенции. Ницше подметил: «Мало страдаешь от неисполнимых желаний, когда приучаешь свое воображение чернить прошлое» [159, с. 465][73].
Да, у нас разные ценности. М. К. Мамардашвили писал, что у грузин «благоустроенные квартиры забиты вещами, высококачественной импортной аппаратурой», делая из этого факта широкий «философский» вывод: «Эта атмосфера отражает самоуважение грузин, которое отсутствует у русских». Он даже усиливает этот аргумент: «Обстановка отражает моё отношение к самому себе. На стол я стелю скатерть, а не газету. Русские готовы есть селёдку на клочке газеты. Нормальный, невыродившийся грузин на это не способен. … Мы должны отделиться. … Хватит вместе страдать и вместе жить в дерьме» [123, с. 350].
73
Поэт Аполлон Григорьев тоже увидел в интеллигенции сбои рациональности: «Странная вот еще эта черта, между прочим, как мне кажется, общая в нашем развитии… В известную эпоху мы готовы с озлоблением уничтожить следы всякого прошедшего, увлеченные чем-нибудь первым встречным, что нам понравилось, и потом чуть что не плакать о том, что мы пренебрегли и что мы разрушили» [311].