Тень заговора [publisher: SelfPub]

– Лучшее. Если тебя утешит, то могу сказать, что я не меньше тебя не справился. Мои просчеты и глупость частично стали причиной нашей тяжелой ситуации. Нет, подожди. – Он остановил Ингрид, пытающуюся его перебить. – Мне тяжело говорить об этом, поэтому выслушай меня.

Как, наверное, нелепо они сейчас выглядят. Она, с растрепанными волосами, с мокрым от слез лицом, сидящая на стуле, и Рудольф на полу, все еще держащий руки на ее коленях.

– После тупика в расследовании давнего заговора Стефана Леманна затишье продолжалось недолго. Еще в начале Сезона Зимородка мне показались странными некоторые вещи, – быстро говорил Рудольф, словно стараясь избавиться от тяжелой ноши. – Кронпринцессе постоянно не везло – то мелкие безделушки исчезнут, то в принесенном блюде с фруктами окажутся дохлые жуки, то в напитках утопятся мухи. Хуже были изрезанные на куски шейные платки и испорченные шляпы. Здесь чувствовалась не просто неприязнь, а отчаянная ненависть. Обер–фрейлина Матильда проводила строгие беседы с придворными дамами, но неприятности прекращались только на время. После случая с отравленной собакой я решился поговорить с генералиссимусом.

– Дядя упоминал эту собаку. И еще случай на пикнике. – Ингрид рассеянно вертела в руках ленту с волос Рудольфа. – Что там случилось с борзой?

– Принцесса пришла на псарню с бутербродом, не стала есть и отдала одной из собак. И через несколько минут борзая была мертва. Псари потом говорили, что она страдала болезнью печени, но я им не поверил. Я поднял вопрос обо всех неприятностях вокруг принцессы на одном из советов с королевой Фредерикой. Генералиссимус, однако, прервал меня. Он сказал, что доказательств нет, а вредительство фрейлин вряд ли похоже на заговор. Мы спорили два или три совета подряд. Пока генералиссимус в довольно резких тонах не приказал мне прекратить беспокоить королеву по пустякам. – Рудольф прикрыл глаза и невесело улыбнулся. – Вероятно, меня задел его тон, которым он поставил меня на место, словно несмышленого ребенка. И я решил показать старому упрямцу, как он ошибается.

В голове Ингрид вспышкой возникло понимание.

– Неужели ты?.. – и снова почувствовала на губах его руку.

– Последние события несколько приглушили мою совесть, – вновь заговорил Рудольф, осторожно прижимая к себе соскользнувшую за его убранной ладонью саму Ингрид. – В чем-то я был прав. А тогда… тогда я нанял Мышелова, который разыграл покушения на генералиссимуса. Я подумал, что так Йенс скорее поверит в заговор. Ребячество, если подумать. Генералиссимус недалеко ушел от истины, назвав меня мальчишкой.