Тень заговора [publisher: SelfPub]

Королевский дворец, столица, Илеханд

Отблески свечи на серебряных накладках пистолета притягивали взгляд. Надо было положить оружие в стол, чтобы раньше времени не отвлекало. Мысли бежали по кругу, мешая разложить по полочкам жизнь и затем попрощаться с ней. Ингрид распустила ворот рубахи и закусила губу. Надо решаться, ее дело проиграно. Она не оправдала ожиданий ни покойного дяди, генералиссимуса, ни всего королевства. Более бездарных правителей во всем мире надо еще поискать. Даже новоявленный король Жорж из Феля наверняка будет умнее или удачливее. Ингрид усмехнулась. Дочь князя и генерала, женщина, всю жизнь боровшаяся с судьбой и поступавшая только согласно своей воле, сделавшая карьеру с чистого листа… и такой печальный и бездарный конец. В Последней Истине сказано, что Бог не одобряет бессилия и эгоизма самоубийц. Почтенные отцы, служители Хора, запретят отпевать и хоронить ее в семейном склепе. Но лучше так, чем бесчестие. Ингрид положила руку на пистолет и сжала рукоять. Все бумаги были готовы: завещание и письма на имя Рудольфа и Элвиры, а также, самое длинное письмо, сыну. Он поймет свою мать, когда вырастет. Золовка и прочие немногочисленные родственники покойного мужа прощальных слов не удостоились. Как и давно отрекшаяся семья. Дядя бы не одобрил, но ему, лежащему в тихом и красивом придворном храме, было уже не до земных забот. А Ингрид осталось только приставить дуло к виску и нажать на курок. Жаль только, что с Рудольфом они расстались так нехорошо. Наверное, он узнает только утром, а, может, даже днем.

Из открытого окна донесся далекий собачий лай. Перед внутренним взором Ингрид возникла псарня принцессы Вильгельмины и тот самый щенок, подарок принца Джордано. Уже подросший, он весело прыгал на длинных лапах вокруг Ингрид, отчаянно виляя тонким хвостом и поднимая вокруг себя облако пыли. За ним следовала одна из старших борзых, которая, похоже, взяла на себя обязанности матери. Она настороженно косилась на Ингрид и беззвучно оскалила зубы, когда женщина наклонилась потрепать малыша за ухом. Убедившись, что от человека малышу ничего не угрожает, борзая села и деловито принялась чесать бок.

– Сторожит, – одобрительно покачал головой один из псарей. – Вон недавно двух кобелей искусала. От миски мелкого пытались отогнать.

Далекий лай за окном перешел в вой, и рука Ингрид, вцепившаяся в пистолет, задрожала. Из глаз внезапно хлынули слезы и ручьями потекли по щекам. Ингрид не могла их остановить, только беспомощно глотала и шмыгала носом. Хор милосердный, что же это? Радостный щенок превратился в маленького мальчика, горько плачущего над листком бумаги. Вокруг него никого не было, потому что мама оставила его. Ингрид всхлипнула и закрыла лицо руками. Имеет ли она право судить о чести или бесчестье? Последние слова умирающей королевы Фредерики, всю жизнь истово заботящейся о государстве, были о дочери. Которую Ингрид не смогла защитить. Неужели она вот так покинет и своего ребенка? И все, что он получит от матери, будет пожелтевшее от времени прощальное письмо? «Прости, сынок, прости свою глупую маму. А она никогда не простит себя за то, что хотела оставить тебя одного». Ингрид вытерла слезы, а на самом деле размазала их по лицу, и вновь увидела отблеск света на накладках пистолета. Нет, ни за что – пусть лучше проклятые герцоги растерзают ее на завтрашнем собрании. И затем она с позором удалится к себе в поместье. Пистолет – это не выход, а постыдное бегство. Правы почтенные отцы. Ингрид схватила рукоять, желая спрятать оружие в ящик стола.