Я твоя тень [СИ]

Нильс несколько секунд смотрел то на тебя, то на меня, по его выражению лица сложно было даже предположить, о чём он думает. В конце концов, он взглянул на меня с жалостью и презрением.

— Хорошо.

— А, может, и нам тогда не смывать? — спросил Росс. — Вдруг полностью не смоется?

— Нет. Остальным — смыть, — резко ответил Нильс. — И точка.

— Не, ну нормально? Он, что, особенный? — возмутилась Мона, но под суровым взглядом нашего главного затихла.

Ребята отправились на сцену устанавливать и подключать свои инструменты, я же, по обыкновению, выжидал «за кулисами». Микрофон за меня должен был проверить кто-то другой.

Из проёма, куда просочились ребята, было видно кусочек сцены и часть зала. Мона была права, свет был слишком яркий для нашего жанра, и почему я не заметил этого во время экскурсии по зданию?

Я почувствовал на себе со спины объятия. Ты уткнулся носом мне в шею.

— Нормально? — от твоего дыхания у меня по спине побежали сотни мурашек.

Я кивнул.

— Ты такой напряжённый, — ты положил руки мне на плечи и принялся массировать. — Расслабься. И сделай шоу.

Росс махнул мне со сцены. Надо было выходить, но мне так не хотелось расставаться с тобой, как будто я знал, что этого моего маленького удовольствия скоро не станет.

Людей в зале было не особенно много: да, все столики были заполнены — и это, наверное, нормально для субботнего вечера — но поскольку танцполом тут и не пахло, то это количество было в разы меньше других мест, где мы выступали, кроме разве что самого первого бара. Мона оказалась права — здесь никому не было дела до того, кто там, на сцене, лишь бы музыка звучала. Я понятия не имел, нужно ли нам представляться. Обычно это делал Нильс, но сегодня был совершенно иной случай.

Я вышел на сцену, осторожно ступая между переплетений проводов и стараясь не сбить Росса, который оказался на моём пути. Ты вышел за мной, потом спустился по лестнице в зал и затерялся между столиками — кажется, ты направился к бару. Я взял микрофон, прочистил горло и произнёс:

— Добрый вечер, проголодавшиеся и просто любопытные, заглянувшие в Хард Рок кафе на огонёк, — те, кто сидел за столиками прямо под сценой, повернули головы, но дальше мои слова не вызвали интереса. — Сегодня мы, группа King’s Shade, споём вам несколько каверов и свои песни. Наверняка, кое-кто из авторов песен, которые мы будем исполнять, запечатлён на этих красивых стенах.

Нильс сунул мне сетлист, который я видел впервые. И почему никому не пришло в голову дать мне ознакомиться с ним раньше? Я слегка напрягся, но, увидев, что список с прошлого концерта почти не поменялся, выдохнул. Всё в порядке. Возможно, это вечер и впрямь пройдёт, как надо.

Ребята стали играть, а я осознал, что такая атмосфера, когда светло и никто не смотрит в упор, даже приятнее темноты и светомузыки. Первой мы играли кавер на песню группы Tool[ii], что называется для затравки. Я с приятным удивлением заметил, как девушки за ближайшим столиком подпевают и покачиваются в такт. Вот бы и наши песни вызвали такой интерес. Программа состояла из пяти каверов, которые приблизительно поровну делили наши песни. Несколько песен спустя, я понял, что из поклонников у нас единственный столик, тот самый, за которым три девушки, по виду студентки, первыми подхватили ритм. За несколько концертов я привык к толпам визжащих девчонок, а ещё тому, что по сцене можно было перемещаться и даже танцевать. Здесь же максимум, что было возможно, это сделать один-единственный шаг. Долго стоять в одной позе было трудно, и мне пришла в голову шальная мысль: что если отцепить микрофон от стойки и пройтись по залу? На вид провод был достаточно длинным, чтобы преодолеть метров пять.