Кровь Рима [ЛП][The Blood of Rome]

- Понятно. - Радамист пристально посмотрел на Катона. - Ты никогда по-настоящему не восхищался мной, не так ли?

- Восхищался? - Катон был не готов к такому повороту. До сих пор он жил в страхе перед тем, что этот человек может сделать с ним и другими по прихоти или в результате какого-то циничного расчета. - У вас, конечно же, есть замечательные качества. У вас есть смелость. И сила, и этого достаточно, чтобы вдохновить других следовать за вами…

- Но?

- Но вы человек, который готов использовать предательство и убийство, чтобы добиться своего. Жизни других не имеют значения в вашем выборе. Вы также жестоки, как и глупы. И более того, вы человек, которого направляет человек, еще более корыстный, чем вы.

- Зенобия?

Катон кивнул.

- За все это мне жаль вас. Но не так сильно, как мне жаль всех тех, кому пришлось страдать, потому что вы такой, какой вы есть, - он замолчал. - У меня есть сын. Маленький мальчик, которого я, скорее всего, никогда больше не увижу, благодаря вам. И среди моих людей много тех, кто из-за вас оставит вдов и сирот. - Было облегчением избавиться от всех этих мыслей; холодное удовольствие представить голую правду могущественному человеку, увлеченному убеждением в своей непогрешимости и лести слуг, до тех пор, пока поражение не лишит его всех его нарядов и высокомерного самоуважения. В конце концов, он был просто человеком.

Радамист нахмурился. - Я тебе не нравлюсь, трибун.

Катон понял, что даже сейчас ему не хватало осознания, чтобы увидеть чистую правду, и горько рассмеялся.

- Что здесь смешного? - потребовал ответа Радамист.

- Да, Ваше Величество, - просто сказал Катон. - Вы не достойны даже, чтобы вас жалели. Неприязнь – слишком слабое слово для всего того, что я чувствую к вам.

Некоторое время они смотрели друг на друга, и Катон увидел, что гнев соперничает с разумом в выражении лица другого мужчины. В какой-то момент он был уверен, что Радамист вот-вот вскочит и попытается в ярости сразить его. Но прежде чем это могло произойти, раздался крик часового над воротами.

- Господин! Трибун Катон! - Центурион Керан махал рукой, чтобы привлечь его внимание. - Что-то происходит. У городских ворот.

Катон был благодарен за возможность отвернуться от царя, поспешить к валу и подняться наверх, чтобы присоединиться к Керану, и пращники разошлись по обе стороны от него. Компактная группа конных лучников вышла из ворот и приближалась к походному лагерю. Во главе их ехали двое мужчин. Один поднял рог и начал издавать серию нот, в то время как другой был одет в мантию знатного ранга и носил нагрудник и шлем. За стеной столб дыма поднимался в небо по направлению к царскому дворцу.