Рассвет

— И откуда же вы это знаете?

— Я отвечу на ваш вопрос вопросом. Разве вы когда-нибудь знавали женщину, которая любила бы мужчину и охотно отдавала бы его в объятия соперницы… если только ее не принуждали к этому? — прибавила она со вздохом.

Белоснежная грудь Милдред Карр бурно вздымалась, и розовый румянец исчез с ее щек.

— Вы хотите сказать, что я влюблена в Артура Хейгема? На чем вы основываете это убеждение?

— На основании столь же широком, как у пирамид, о которых вы говорили за обедом. Публичное поведение — далеко не столь обманчивый путеводитель, как думают люди. Ваше лицо, ваш голос, ваши глаза — все выдает вас. Почему вы всегда стараетесь приблизиться к нему, дотронуться до него? Я видела, как вы делали это три раза за сегодняшний вечер. Однажды вы вручили ему книгу, чтобы коснуться его руки под ней; впрочем, нет нужды перечислять то, что вы, несомненно, и сами очень хорошо помните. Ни одной женщине, миссис Карр, не нравится постоянно прикасаться к мужчине, если только она его не любит. Вы всегда прислушиваетесь к его голосу и шагам, вы прислушиваетесь к ним и сейчас. Ваши глаза следуют за его лицом, как собака следит за лицом своего хозяина, когда вы говорите с ним, ваш голос необыкновенно мягок и ласков. Мне продолжать?

— Я думаю, что в этом нет необходимости. Правы вы или нет, но я отдаю вам должное за то, что вы такой внимательный наблюдатель.

— Внимательно наблюдать — в моем случае это одновременно и работа, и развлечение, и привычка, которая приводит меня к точным выводам, с чем вы, я думаю, согласитесь. Вывод, к которому я пришла в вашем случае, заключается в следующем: вы не хотели бы, чтобы Артур Хейгем женился на другой женщине. Я только что говорила о помощи…

— Мне нечего ему дать, и я ничего не дам. Как я смогу смотреть ему в глаза?

— Вы удивительно щепетильны для женщины в вашем положении.

— Я всегда старалась вести себя как порядочная женщина, леди Беллами, и теперь не склонна поступать иначе.

— Возможно, вы будете думать иначе, когда дойдет до дела. Но в то же время помните, что люди, которые не хотят помочь сами себе, не могут рассчитывать на помощь со стороны.

— Раз и навсегда, леди Беллами, поймите меня правильно. Я сражаюсь за себя тем оружием, которое природа и судьба дали мне, и я сама одержу победу — или паду в бою. Я не стану участвовать ни в каких заговорах и попытках разлучить Артура с этой женщиной. Если я не смогу завоевать его сама, то, во всяком случае, проиграю честно. Я сохраню в тайне то, что вы мне сказали, но больше ничего не сделаю.

Леди Беллами улыбнулась и ответила:

— Поверьте, я восхищаюсь вашим мужеством. Это настоящее донкихотство. Но тише, сюда идут джентльмены.