Переход 2012. Слово из глубины сибирских руд

Боковым зрением смотрю за народом, все в норме, настройка ощущается. Звонит Виталя, говорит: "Подъехали, вещей много. Можешь к машине подойти, помочь?" Могу. Беру с собой Леню и Андрея, каждому по сумке достается. Затем девочки остаются на капище, вносят свои женские коррективы в приготовления, а мальчики, наконец, идут к реке купаться. Вода, конечно, холодная, от тела в воде пар идет, не поплещешься, зашел-вышел, но здорово, особенно, когда затем горячей водой обольешься, и стоишь так некоторое время весь раскрытый, в прямом энергообмене со стихиями. Стали подниматься обратно к капищу. Виталя попросил меня побыть на бережку еще, чтобы девчонкам, которые сейчас спустятся, спокойнее было. Тут два парня рыбака ходили, удочки забрасывали рядом. Сел на бережку, сижу, жду. Хорошо так посидел. На небо смотрю, облака, Солнце сквозь них пробивается, к закату уже клонящееся. Вода, камни, холод сибирской осени, вечера у реки, который хорошо ощущать, покрепче запахнув фуфайку, и шапку на голову натянув поглубже. И тишина вокруг, только стихиалии друг другу шепчут что-то такое Световитовское. Расслабился, раскрылся, стал большой сферой, вмещающей эту тишину Солнца в Весах, весовскую воздушность пространства и составляющих его. Девушки спустились, искупались, вместе поднялись на гору. Тут уже все готово и все переоделись, мы быстренько догоняем их.

Последние предстартовые приготовления. Я слышу, что кто-то поднимается на гору, потом уже вижу. Говорю вслух, что к нам гости, не кому-то конкретно, так, в общее пространство. Приходит изнутри желание как-то отгородить наше пространство от гостей. Отхожу на передний край, на последнюю внешнюю границу нашего пространства, встаю боком, справа оказываются поднимающиеся гости, слева все остальные. Вчувствуюсь в себя, гостей, ритуальное пространство. Бросаю несколько быстрых взглядов на гостей. Понимаю, что мне не следует пристально смотреть на мужчину с ребенком, ощущаю, что, по крайней мере, ребенка это мое прямое внимание потянет сюда еще сильнее, а за ним и остальные прорвутся, поэтому больше на них прямо глазами не смотрю. Стою между, правым глазом поглядываю на гостей, левым на нашу команду, несколько от неожиданности замершую в нерешительности. У меня нет страха, сомнений, скованности, стеснения. Мне все равно, что будет происходить вокруг, кто будет ходить, смотреть, у меня своя работа, и это моя жизнь. Состояние, как перед хорошим, правым боем, перуновский дух казачьих генов просыпается и мощно затягивает свой древний победный гимн, с которым даже смерть оборачивается жизнью, и потому не страшна. В этот раз в нём проявляется не только свет, но и какие-то глубокие, и потому, можно сказать, плотные, "тёмные" ноты, это дает весомость, чувство глубин и корней. Еще отмечаю, что теперь после Перуна 2012, я могу и по отношению к этому свету занимать метапозицию, созерцать этот процесс со стороны, при необходимости подключаясь к нему сознанием. Раньше этот свет поглощал меня, я был как бы "легковесным", сознание угасало в свете, эти моменты описаны мною выше в тексте про Перуна 2011. Ритуал Перуна этого года, наоборот, сбросил меня в самую глубину и плотность реальности, сорвав все маски, и сдув шелуху. Поскольку после него я все же не свалился, то получил, таким образом, прекрасный шанс наладить на базе этих ритуалов свою реальную целостность и весомость, духовную самостоятельность, свою основу, этот процесс сейчас и разворачивается. Так что этот Световит для меня пришелся очень в тему, на его основе можно было объединить личный опыт двух диаметрально противоположных Перуновских ритуалов, и выровнять его по оси-сушумне Световита. Но я отвлекся от основной линии повествования.