Электронная книга - «1415. Азенкур. Новая история». Краткое содержание книги:
Однако в то время не было точно известно, кто именно погиб в битве. Об этом свидетельствует путаница в распределении должностей и земельные споры, которые возникали в случае с теми, кого "считали пропавшими без вести". В этом контексте показательно, что Ален Шартье включает эту категорию в свою поэму, посвященную битве, "Livre des Quatre Dames". Первая женщина овдовела; муж второй находится в плену в Англии; третья не знает о судьбе своего мужа. У четвертой позор — ее муж жив, поскольку он трусливо бежал из битвы. Таким образом, прошло несколько лет, прежде чем стало точно известно о погибших при Азенкуре, и существует вероятность того, что битва была использована как удобное средство в имущественных спорах.
Учитывая все эти трудности, неудивительно, что в семьях и на местах возникли предания о том, что такой-то и такой-то был убит в битве. Когда Бельваль составлял свой список имен погибших при Азенкуре, он включил в него не только тех, кто назван в хрониках, но и тех, кто приводится в стандартных французских генеалогических и антикварных трудах. Их достоверности нельзя полностью доверять, поскольку, как и в Англии, в последующие века можно было получить преференции, имея предка, погибшего при Азенкуре. Таким образом, Беллеваль составил список из 388 имен погибших. Еще десять имен можно добавить из хроники Динтера, текст которого он не использовал, и несколько имен из других источников, таких как городские хроники Амьена, в которых говорится о смерти капитана города Луи де Бриме.[724] Поразительно то, что многие погибшие были из Пикардии, Нормандии и других районов северной Франции. Среди них было много местных должностных лиц, но относительно мало таковых от королевского двора.[725] Среди них было несколько представителей бургундской партии, особенно среди сеньоров и свиты герцога Брабантского. Это имело политическое значение. В то время как главные "арманьяки", Орлеан и Бурбон, были захвачены в плен, мучениками за дело Франции стали в основном сеньоры с восточных и северных границ, включая двух братьев герцога Бургундского и герцога Барского. К этому вопросу мы вернемся в заключительном разделе, поскольку он оказал влияние на французскую политику в дальнейшем. Кроме того, нет сомнений в том, что гибель большого количества дворян Пикардии и Нормандии способствовало трудностям в организации эффективного сопротивления во время второго вторжения Генриха в 1417–19 годах.
Есть также примеры, когда в одной семье погибало более одного человека. Например, Давид де Рамбюр был убит вместе с тремя своими сыновьями. На основании этого можно предположить, что эти люди сражались в одной и той же части французского строя, что приводит к более общему выводу о том, что "оруженосцы" из различных французских отрядов держались вместе в главных баталиях французской армии. То, что погибли люди высокого ранга, также подтверждает рассказы хронистов о том, что в французский авангард входили главные аристократы. Мы никогда не узнаем наверняка, сколько рядовых было убито. Многие из высоких цифр следует рассматривать в контексте преувеличения летописцами численности французской армии. Например, в хронике "Brut" приводится высокая цифра в 12.000 убитых, но при этом французская армия неправдоподобно велика — 120.000 человек. Мы также не должны считать, что эта цифра составляет 10 процентов, поскольку средневековые хронисты не мыслили подобными статистическими методами. В целом, в пропорциональности нет последовательности.
Существует еще одно интересное явление. В то время как французские авторы склонны приводить округленные цифры, английские авторы часто приводят случайное число, например, 8.523 у Уска. Вполне вероятно, что это был прием, намеренно использованный для создания впечатления точности. Даже в текстах, написанных близко друг к другу, наблюдается большой разброс. Это позволяет предположить, что они выдумывали цифры или полагались на слухи, а не на официальные заявления правительства. Запись в бухгалтерской книге Солсбери может свидетельствовать о таком явлении. В ней названы семьдесят пять имен и добавлено "4.000 рыцарей и эсквайров, не считая остальных". Возможно, именно эта цифра была распространена в Англии, поскольку она достаточно близка к "4–5.000 других джентльменов", отмеченных в "Gesta". Однако мы должны заключить, что ни французы, ни англичане не знали, сколько их погибло при Азенкуре, и что сегодня мы не можем быть более уверены в этом. Дальнейшие исследования, особенно во французских местных архивах, могли бы выявить еще несколько имен, но, учитывая отсутствие официальных демографических записей за этот период, мы никогда не сможем установить точное число погибших. Раскопки погребальных ям, если такие удастся найти и исследовать, могли бы проинформировать нас о характере ранений, но не могли бы помочь в подсчете. К сожалению, мы также не можем провести различие между теми, кто погиб во время битвы, убийства пленных или после битвы.
724
Godard, "Quelques précisions", 135.
725
В "Bourgeois of Paris" названы бельи Вермандуа, Макона, Сенса, Сенлиса, Кана и Мо, но для подтверждения этого необходимо дальнейшее исследование должностных лиц по спискам в "Gallia Regiais". Пьер де Эленвиллер, бальи Эврё, как полагают, находился в качестве пленного в Англии в мае 1416 года, когда его жена обратилась за разрешением на владение землями в его отсутствие. (BN pièces originales 1504 de Hellenvillier, en Normandie, 56).