Мои воспоминания. Том 1. 1813-1842 гг. [litres]

6 декабря 1836 г. было довольно большое производство по корпусу путей сообщения, и в том числе из поручиков в капитаны (чина штабс-капитана тогда в этом корпусе не было). Стоявший по списку передо мной поручик был произведен последним; казалось, ничего не было легче, как и меня произвести; это невнимание начальства было мне очень неприятно; впоследствии я узнал, что я не был произведен в виду поданной мной просьбы об отставке, вследствие которой мое имя было даже выключено в декабре 1836 г. из печатной книжки, заключающей список всех чинов корпуса инженеров путей сообщения. Но отставки мне не дали, применив ко мне правило, что казеннокоштные воспитанники обязаны прослужить в ведомстве путей сообщения 10 лет. Применение этого правила было несправедливо, так как оно было введено в новый устав института и не могло относиться к воспитанникам, которые поступили в институт до издания означенного устава, а по-прежнему они были обязаны прослужить в ведомстве путей сообщения только 6 лет. Впрочем, меня и не уведомили об этом, а просто ничего не отвечали на мою просьбу об отставке, и в 1837 г. мое имя снова внесли в книжку инженеров путей сообщения.

В начале 1837 г. князь Петр Максутов и я переехали жить на квартиру старшего его брата Андрея, на 1-й Мещанской улице. Андрей Максутов незадолго перед этим женился на Семеновой{615}, которая была довольно пригожа собой. Сестра жены Максутова вышла в предыдущую зиму замуж за графа Моркова{616}, который влюбился в нее на балу благородного собрания. Узнав ее фамилию, когда подавали ей карету у подъезда, Морков явился на другой день с предложением к ее матери, поставляя условием, чтобы она не откладывала свадьбы. Семеновы были очень бедны, граф Морков богат; мать и дочь согласились на его предложение, и через несколько дней была их свадьба.

Я виделся очень редко с Андреем Максутовым и его женой, хотя и жили на одной квартире; я почти целый день разъезжал по знакомым, а те часы, которые проводил дома, сидел у постели больного Петра Максутова, с которым жил в одной комнате. Он во время болезни был очень нетерпелив, и его нетерпение доходило иногда до такой степени, что он бранил в лицо пользующего его очень почтенного профессора Анке{617} и даже раз чем-то в него бросил.

В половине января я получил известие о рождении у Викулиных дочери Валентины (теперешней Засецкой). Это тем более обрадовало меня, что сын их Николай был в это время опасно болен; он вскоре и умер.