Мои воспоминания. Том 1. 1813-1842 гг. [litres]

По убеждению моему все подчиненные Шуберского явились к нему на вечер, который провели очень весело. Шуберский был со всеми очень любезен. При конце вечера Псиол сказал мне, что верно Шуберский хочет действительно со всеми жить в мире, так как он в целый вечер ни разу не ошибался в его имени и отчестве. Тогда я показал ему сделанную мной на двери надпись, которою Псиол чрезвычайно обиделся и немедля ушел, не простясь. Хотя Шуберский был недоволен, что я его выдал, но причина внезапного ухода Псиола возбудила всеобщий хохот.

Конечно, Шуберский не мог измениться, а потому примирение с его подчиненными было непрочно; сверх того, жизнь в Туле мне казалась очень скучной и средства для жизни были слишком скудные. Имея же в виду, что я при выпуске из института стал по списку 125-м поручиком, а производились каждый год в следующий чин по 10, и что такое же медленное производство ожидает меня и в следующих чинах, я не видал никакой карьеры в настоящей моей службе и, предполагая даже лучшее производство, не видал возможности жить ничтожным содержанием, которое получали инженеры и в высших чинах, а поэтому решил подать в отставку. Предварительно же я упросил Шуберского дать мне поручение в Москву для заготовления некоторых материалов, потребных для заводских работ, и исходатайствовать отпуск в Петербург.

В Москву я поехал позднею осенью; бывшая тогда грунтовая дорога была до того неудобопроезжаема, что я в первый день, несмотря на то что ехал один с небольшим чемоданом, не мог проехать первой почтовой станции и, за усталостью лошадей, должен был остановиться в 12 верстах от Тулы на постоялом дворе, который был переполнен проезжающими крестьянами. В небольшой грязной комнате их сидело человек пятнадцать; меня посадили под образами и дали ужин. В этом обществе я спал сидя, потому что негде было лечь, и с рассветом собрался в дальнейший путь, но, когда дошло до расчета с хозяином, он запросил такую высокую плату за ночлег и простой крестьянский ужин, что я не мог согласиться на такое грабительское требование. Дав ему в несколько раз более, чем следовало, я приказал ямщику выезжать со двора, но хозяин запер ворота и настоятельно требовал уплаты назначенной им суммы. Я отказал, сам отпер ворота и выехал благополучно, конечно, благодаря моим эполетам. Дорога была так дурна, что на проезд 180 вер[ст] от Тулы до Москвы я употребил, беспрестанно торопясь, трое суток.