Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

– Ничего, нам в этом деле обещали помочь, но почему–то они задерживаются, – грузится Давиан.

Ребята стоят посреди старого заброшенного района, в котором нет миллионов камер, комиссаров, полицейских или иных вездесущих и многочисленных слуг режима. В этих районах отсутствовал неутомимый глаз Рейха, что так любил следить за каждым своим гражданином, в поисках отступника, так как он просто тут не нужен или же отважен отсюда по чьей-то тёмной воле. Под ногами вылепляется бетонная крошка и всякий мусор, что остался здесь с давнишних времён. Вокруг только стояли серые, разбитые и убогие здания, а среди них слегка порой подвывал ветер, которой был подобен голосу давно ушедшей эпохи, когда на этих землях существовала свобода и демократия, повествовавший о времени, когда на этих землях ещё не существовало тирании и безграничного деспотизма. А эти старые и разбитые здания стали подобны призраком той эпохи, став склепом духа свободы этих мест. Эти сооружения оказались воплощением гордых и несломленных призраков, что не хотели уходить вслед за той эпохой, что ушла на кладбище истории. Они, разбитые, убогие, обшарпанные, заброшенные, но гордо стоявшие и сломленные, как бы бросали вызов самому режиму и Канцлеру. Эти здания, самим своим существованием попирали мощь Рейха. Они будто бросали свой дерзкий вызов бесчеловечному режиму, вызывая его на последний поединок, который им было суждено проиграть. Канцлер своим указом приказал сравнять с землёй эти районы. Тотальное уничтожение «памятников»–призраков должно состояться в начале декабря.

Но что–то ещё напоминало о живости этого района. За многие годы, что стояли эти призраки на страже умершей эпохи, здесь продолжал теплиться маленький огонёк свободы, что грозил перерасти в огромный пожар. Именно этот маленький огонёк подтачивал политически – экономический монолит Рейха, подобно тому, как капля воды подтачивает могучий камень, потихоньку его разрушая. И сегодня сюда пришли те, кому суждено будет эту каплю превратить в огромную волну. Но сейчас эти люди просто стояли и ждали тех, кто должен к ним присоединиться в их славном деле разжигания пламени свободы. Но почему–то они опаздывали.

– Чёрт, почему так долго, сколько мы их должны ждать! – Яро возмутился Алехандро, неожиданно впав в злобу.

– Ничего, подождём, – кратко вымолвил Габриель.

– Надеюсь, они не сильно опоздают, – достаёт Давиан со временем.

Парни ещё около десяти минут стояли посреди этих развалин, разговаривая обо всём возможным: об учёбе, о будущем их движения, о возможном развитии Рейха. Они часто и яро жаловались на тираничный режим, что установился в стране.

– Алехандро, как сходил в Комитет Морали? Тебе вернули твой рейтинг? – С интересом вопросил Габриель.

– Ох, – Недовольно и чуть ли не злясь, выдохнул юноша. – Чувствую, мне моего бывшего рейтинга не видать.

– Что случилось?

– Я пришёл туда, и мне сказали, что сейчас из пяти установили три с половиной, а если я хочу его поднять, то мне придётся сходить в кабинет сто двадцать. Там мне дадут специальный бланк, который я буду обязан заполнить. Потом отнести его в следующий кабинет, где мне дадут один документ на месяц. И чтобы поднять свой духовный рейтинг на пол балла, то за месяц мне придётся получить пятьдесят подписей от церковного кудесника, двадцать три от фанатика из позорного культа Рейха и ещё несколько, уже не помню от кого.