Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

– Я не знаю, – с сомнением в голосе ответил полковник, думая, что тот поступок может противоречить законам империи. – Как-то это мутно… не богоугодное дело, понимаешь ли.

– Господин полковник, здесь судьба нашего Канцлера, – сухо и холодно продолжал давить Командор. – Не бойтесь, всю ответственность я беру на себя. Вам не один из рейтингов не понизят.

– Ладно, – нехотя, но всё же согласился офицер Армии Рейха. – Говорят, полк–орден никогда не ошибается. Надеюсь ваши предположения не пустой звук. Это может мне стоить службы. – Беспокойно сказал полковник и взял флешку из рук Командора.

– Это стоит того, господин полковник. – Сказал Командор.

– Одно дело решили, теперь нам нужно думать, как прорываться, я не могу повести людей на бойню, на очередь тяжёлого пулемёта. – Тяжко закончил полковник.

– Когда дым развеется, я смогу убрать расчёт пулемёта из своей винтовки.

– Это хорошо. – Скривив губы в натужной улыбке, ответил офицер. – Очень хорошо!

– Как только я открою вам путь, бегите со всех ног к порту. – Командор прервался, посмотрел на часы и продолжил. – У нас осталось меньше трёх минут до ракетного удара. Если бежать со всех ног, то мы возможно успеем.

Вдруг статика зашипела на воротнике Командора, и он активировал устройство.

– Командор, как слышите, приём. – Раздался голос из устройства на воротнике.

– Слышу вас хорошо, брат–инженер.

– Командор, мы заняли оборону в порту, как вы и приказывали. От роты храмовников теперь осталось меньше половины. Все подразделения полка сумели вернуться, кроме двух, но не одна из них в полном составе. Большинство изранены, есть те, кто получил тяжёлые ранения. Наши медики стараются им оказать помощь. На нас плотно напирают, противников, вступивших в контакт, уже не меньше двух тысяч. Эти крысы утюжат всё ближе и ближе, перемалывая своих людей в артобстреле. Ракетный удар был перенесён на десять минут. Его хотят нанести прямо перед авиа ударом. Рейх решил поднять в воздух все тактические бомбардировщики в этом районе. Вам нужно выбираться и немедленно!

– Вас понял, брат–инженер. Конец связи.

– Полковник, дым уже развеялся, они наступают! – крикнул один из солдат.

– Пора. – Уверенно и держа оружие на взводе, сказал Эстебан

Командор мигом переместился к окну и взглянул в прицел автоматической винтовки, выискивая тяжёлый пулемёт. И он его нашёл через мгновение. Ничем не прикрытый расчёт стоял у открытого окна, состоящий из двух человек. Командор прицелился, выдохнул и спустил курок. Стрекочущая очередь быстрой стрелой устремилась к первому пулемётчику, ещё один выстрел, ещё одна очередь, пробившая грудную клетку и ещё один убитый человек, что решил умереть за свои идеалы.

– Путь чист! – Крикнул Командор.

– Солдаты! За Канцлера и Рейх! Вперёд! – воззвал к прорыву полковник.

И все солдаты, что были стали покидать здание. На площади вновь появился свист беспорядочно летящих пуль. Стены здания, вместе с постройками рядом стоящих строений, лихорадочно брызнули крошкой, Командор стал отстреливать наступающих беженцев, но и они не оставались в долгу, лихорадочно поливая солдат Рейха беспорядочным огнём. Те в свою очередь отвечали по мере возможности, но мешающиеся солдаты были хорошей мишенью и поэтому пули частенько находили свои цели, попадая, то в ногу, то в серый бронежилет. Однако убитых нет, ибо единственное преимущество, которое было за беженцами – внезапность, уже потеряно. Но если так продолжится дальше, то атакующие беженцы могли перестрелять солдат, просто начав дольше и лучше целиться.