Сады и пустоши

Мы приходим с Ахмад-Кади к Абдулло Нури, он сидит на кровати, поджав ноги.

Нехорошо вспоминать о мёртвых непочтительно, но терпеть не могу стиль мусульманских мужиков, которые встречают тебя дома в кальсонах, белых рубашках, с огромными черными бородами. А кальсоны с пуговками, это вообще какой-то ужас. Я как-то Гюлю к Давлату Усмону послал за какими-то документами, и она приезжает домой в шоке и говорит:

— Он встретил меня в кальсонах!

Говорю:

— Ну это обычное дело.

Ахтаев с Нури начали разговор.

Они говорили между собой по-арабски, потому что Абдулло Нури, как все образованные мусульмане, всю жизнь прожил в Совке, но по-русски говорил очень плохо. Он говорил по-таджикски и по-арабски, а по-английски и по-русски примерно одинаково плохо.

Оказалось, в Душанбе была идея, что Тураджонзода будет президентом.

Ахмад-Кади Ахтаев говорит:

— Ну как же так — это же гэбешник, у него же вся семья гэбешники.

А Абдулло Нури отвечает, что вопрос уже решенный.

Три часа они тёрли с огромной интенсивностью.

Я помалкивал, потому что по-арабски так говорить тогда не мог, но всё понимал. Я понял, что за кулисами нашего ИПВ стоят масонские либеральные силы, «новый Кремль», который рулит в полный рост.

Когда мы вышли от него, Ахмад-Кади мне говорит:

— Там будет сепаратистский съезд таджикского крыла ИПВ, и я посылаю тебя туда как моего личного представителя, своего зама и специального уполномоченного. Пригляди за процессом.

Ахмад-Кади был амиром партии.

Я поехал. Сидел в президиуме. Давлат Усмон вёл дело к тому, что Давлатназар Худоназаров должен стать президентом.

Дело в том, что Тураджонзода уже кончился к тому моменту. Тураджонзода выступил по телевидению и сказал, что он не собирается идти в политику, потому что он человек глубоко верующий в светское демократическое государство. И если он как религиозный деятель пойдёт в политику и станет кем-то, то это будет уже не светское и не демократическое государство.

Тогда-то они и выдвинули Давлатназара Худоназарова, кинорежиссера и первого секретаря союза кинематографистов Таджикской ССР, — очень довольные, что нашёлся вот такой вариант.

Я обратился к Давлату и сказал, что хочу выступить.

Давлат меня спрашивает:

— О чём вы будете говорить?

— В принципе, это моё дело, о чём буду говорить. Я представитель всесоюзной партии, лично уполномочен амиром. За моей спиной 150 тысяч человек. И мне есть, что сказать.

— Хорошо. У вас есть семь минут.

Я выхожу и говорю:

— Это что же делается. В нашей исламской республике, где 99% мусульман-суннитов, берут Давлатназара Худоназарова, представителя исмаилитской шпаны, которая живет с подачек Ага-хана. Ага-хан играет с Бушем-старшим и Бушем-младшим в гольф. Это масонерия высшего типа, связанная с Даджалом напрямую. Наш Таджикистан, связанный с Памиром, с выходом на такие духовные поля, о которых никто из здесь присутствующих даже и понятия не имеет, — вы хотите это сакральное пространство, эту «мечеть под открытым небом» превратить в площадку проявления Даджала. А авангардом этого проявления, «комитетом» по его встрече является банда исмаилитов.