Хранитель подземелий. Возрождение Хранителя

– Должны же мы постоять за свои земли. Военное положение уже объявлено, вскоре начнется мобилизация боеспособных жителей.

Он не озвучил то, чего Ревиан боялся больше всего за последнее время. Поначалу он надеялся, что слухи о набегах равшаров – не более, чем вымысел, затем рассчитывал, что дело закончится несколькими стычками, но, пока жизнь шла своим чередом, он тренировался вместе с остальными, а брат пропадал на заданиях от мастера Агриппы, вероятность того, что Глоддрик уйдет на войну, росла в геометрической прогрессии. Сейчас же было очевидно, что за рекрутом скоро явятся имперские гвардейцы.

– Значит, и ты тоже…

– Да-а-а-а-а! Отымеем этих варваров в зад, – раздался неровный голос человека, который еле стоял на ногах, отчаянно пытаясь в дрожащей руке удержать бутыль самогона, – вот я, – из груди его вырвалось громкое икание, затем горожанин продолжил, – я служил! Суну этим… выродкам по самые… – он оглушительно отрыгнул, затем, не могши держать в себе лишнее, сблевал себе же на колени.

Пьяница стоял у арки, ведущей в жилой квартал, до этого он опустошал бутылку у одежной лавки, но его быстро выперли со ступеней за «распугивание клиентов». Вдруг он всмотрелся в лицо Глоддрика, его глаза загорелись огнем безумия, рот раскрылся, точно у одержимого:

– Ты! – выпучив глаза, сказал он, после чего его лицо снова приобрело засыпающий вид, а сам он, пошатываясь, неуклюже двинулся в сторону Глоддрика, – ты ж Страж… – он снова приложился губами к бутыли, рыгнул и швырнул бутыль в каменную стену, отчего та разлетелась на осколки, – вот какого рож… рожн…. какого вы сидите на своих гузнах… равшары убивают наших… а вы-ы-ы-ы… трусы никчемные… отсиживаетесь… – он харкнул вязкой слюной, смешанной с блевотиной, на землю, и продолжил, – мою жену, сына… убили эти уроды… я отмщу без вашей помощи, ссаные…

– Подождите, не горячитесь, уважаемый… – начал было Ревиан, но Глоддрик отпихнул его за свою спину.

– Помолчи, Ревиан, – сказал он, смотря в пляшущие глаза пьянчуги, – я разберусь.

– Так-то бля-я-я-я-ядь! Слушай старших, пока можешь… – заплетающимся языком сказал он, – придет время, и о тебе никто… не позаботится… кто позаботился о моих родных? Сука…

– Остынь, мужик, ты пьян и можешь натворить всякого, о чем будешь жалеть в будущем, может, всю жизнь, – Глоддрик подошел к нему вплотную, – я сожалею о твоей утрате. Не знаю, утешит ли тебя это, но среди Стражей трусов нет. Мы не уклоняемся от долга перед отечеством и не изменим ему теперь. Я уже записан в ряды военнообязанных. Вскоре я уйду на фронт.

Пьяница осекся, затем начал глядеть на Глоддрика с нескрываемым уважением.

– Прости, я… не подумал… сложно думать… в бошке гудит… гребаное пойло…

– Я понимаю, – сказал Глоддрик, – мастер говорит, когда мы пьяны, нашими устами говорят иные сущности, пока настоящие мы спим крепким сном. В душе ты нормальный мужик, который столкнулся с тем, что не каждый переживет. Я отомщу за твою семью.

Пьяница пошатнулся, подался вперед, но Глоддрик его подхватил. Мужик обвил юношу своей рукой и вскричал дребехжащим тоном: