Мятежники Гора
- Автор: Норман Джон
- Серия: Хроники Гора [=Мир Гора, Хроники противоположной Земли] #33
- Год: 2013
- Язык: русский
- Переводчик: Андрэ Ранкахов
- Жанр: Героическая фантастика
Электронная книга - «Мятежники Гора». Краткое содержание книги:
— Они сделали это со мной, — всхлипнула она. — Я ношу клеймо рабыни.
— Причём красивое клеймо, — сообщил ей я. — Как туника, ошейник и другие аксессуары, оно разработано не только для того чтобы идентифицировать тебя как рабыню, но и увеличить твою красоту.
— Оно привлекательно? — поинтересовалась рабыня.
— Конечно, — ответил её я, — оно даже может стать предметом зависти для многих свободных женщин.
— Но его значение! — простонала девушка.
— Всё правильно, — подтвердил я. — Его значение ясно и бесспорно.
Верёвки, применённые, чтобы помочь заблокировать её движения в тот момент, когда её кожи коснётся раскалённое железо, были с неё сняты, а она сама снова была поставлена на четвереньки перед своим хозяином, Таджимой из тарновой кавалерии.
— Давайте изобьём её, — предложил Харуки, встряхивая моток верёвки, снова свисавшей с его руки.
— Пожалуйста, не бейте меня, Господин, — взмолилась рабыня.
— Но Ты сознаёшь, что являешься объектом для плети? — спросил Таджима.
— Да, Господин, — поспешила заверить его она.
Тогда Таджима забрал у садовника верёвку и, обращаясь к рабыне, сказал:
— Сейчас я брошу эту верёвку к стене хижины. Ты на четвереньках поползёшь туда, поднимешь её зубами, после чего вернёшься ко мне. Здесь Ты поднимешь голову и протянешь их мне, а когда я из приму, встанешь на колени и будешь ждать моего решения.
Сумомо подняла на него глаза, в которых светилось любопытство и испуг.
Её хозяин швырнул моток к стене хижины, и мы стали свидетелями того, как она в тусклом свете маленькой лампы подползла к верёвке, подняла её зубами, а затем возвратилась на своё прежнее место перед Таджимой. Она робко подняла голову к своему владельцу. Петли верёвки свисали из её рта. Таджима аккуратно забрал у неё верёвку.
— Теперь на колени, — напомнил ей он, а когда девушка поднялась с четверенек, заглянул в её испуганные глаза.
Мне было знакомо то выражение, что застыло на лице женщины. Его часто можно наблюдать, когда женщина становится на колени перед своим господином.
— Целуй мои ноги, — приказал Таджима.
— Да, Господин, — прошептала она, сгибая спину и склоняя голову.
Не заметил ли я дрожи подчинения в этих простых словах?
Не стал ли для неё внезапно предельно реальным радикальный сексуальный диморфизм человеческих существ? Не осознала ли она это, наконец?
Не ощутила ли она в этот момент возможные приговор и освобождение ошейника, радость даваемой в ощущениях, незамутнённой, давно предчувствуемой правды, истины, приняв которую, будет казаться бессмысленным и даже абсурдным отрицать или оспаривать, истины, в свете которой у неё, теперь рабыни, к её же радости, не осталось никакого выбора, кроме как жить?
Мы наблюдали, как она в течение нескольких инов занималась исполнением своей простой задачи, переполненной символикой признанной социальной пропасти, разверзшейся между рабыней и рабовладельцем.
— Подними голову, — потребовал Таджима, а когда рабыня подчинялась, констатировал: — У тебя хорошо получается облизывать и целовать ноги своего хозяина. Очевидно, что Ты — рабыня, и твоё призвание стоять на коленях перед мужчиной.
— Да, Господин, — не стала отрицать она.
Среди гореан бытует мнение, что все женщины — рабыни, просто некоторые уже носят ошейник, а на остальных его пока не надели. Меня часто удивляли те ненависть и презрение, с какими свободные женщины, как правило, относятся к рабыням. Не видят ли они в рабыне свою соперницу? Не негодуют ли они из-за того, что мужчины отдают предпочтение не им, а рабыне? Не завидуют ли они рабыне? Не боятся ли они рабыни в себе? С какой стати они возражают против открытости и свободы рабыни, против высвобождения её женственности, против потакания её желанию самоотверженно любить и служить, против её счастья, её страсти, её сексуальных радостей, её категорического нахождения в собственности мужчины, которому она должна служить и ублажать, который будет получать от неё всё, без ограничений и оговорок, чего бы ему ни захотелось, независимо от её желания? В любом случае отношения между свободной женщиной и рабыней далеки от равенства. Свободная женщина свободна, а рабыня — это рабыня. И как бы свободная женщина ни ненавидела и ни презирала рабыню, с какой бы жестокостью, резкостью и презрением с нею не обращалась, рабыня не может отплатить ей той же монетой, ни в малейшей степени. Подобная дерзость могла бы стоить ей жизни. Рабыни, в своей уязвимости и слабости, своей открытости и беззащитности, объекты продажи, цепи и плети, живут в благоговейном ужасе перед свободными женщинами.