Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Анализ дипломатических встреч и бесед представителей Германии и СССР позволяют прийти к выводу, что поле взаимных интересов двух стран не сокращалось, хотя эйфория августа — сентября 1939 г. и в Берлине и в Москве явно снижалась. Конечно, главное место в советско-германских отношениях занимала экономика[731]. Казалось, заключение широкого соглашения в феврале 1940 г. открыло путь для активного и многопланового экономического взаимодействия между обеими странами, но и в этой области снова возникли трудности. 25 февраля 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «для размещения заказов на предметы вооружения направить в Германию комиссию под руководством Тевосяна» (в составе 61 человека). При этом особо был выделен крейсер «Лютцов», определялись ответственные за его приемку и доставку[732].

28 марта 1940 г. нарком И. Ф. Тевосян встретился с начальником штаба германских ВВС генералом Удетом и довольно резко заявил о нарушениях германской стороной поставок самолетов. Мы помним, насколько остро обсуждалась эта проблема в ходе советско-германских переговоров в конце 1939 —начале 1940 г. Тогда понадобилось вмешательство Сталина и Риббентропа, чтобы преодолеть разногласия. И вот теперь выяснилось, что договоренность даже о том ничтожном числе самолетов (а речь шла лишь об образцах, чтобы наладить их производство в СССР), которые немцы обязались поставить в СССР, не была выполнена.

Тевосян потребовал объяснений и настаивал, чтобы проблема была решена в один — два месяца. Удет предлагал более длинные сроки — апрель — июль[733]. Столкновение позиций было столь сильным, что этот вопрос уже на следующий день обсуждался на встрече Тевосяна с Герингом. Рейхсмаршал демонстрировал полное расположение германской стороны. Германия, заявил он, сделает все, что обязана сделать по договору, он уже дал распоряжение осуществить поставки всех самолетов в апреле — мае, за исключением двух типов, которые будут поставлены в июне.

Однако Тевосян, следуя инструкциям из Москвы, пошел еще дальше. Сославшись на многочисленные примеры дружественных отношений Советского Союза к Германии и заявления в этой связи Сталина и Молотова, Тевосян жестко заявил: «До сих пор по договору Германия ничего не отгрузила в СССР, ни одной заклепки. Больше того, не заключено ни одного фирменного договора и нет еще предложений на важнейшие поставки». Между тем ранее Геринг просил Ворошилова об ускорении отгрузки зерна, нефтепродуктов, а также никеля из СССР. Поняв, что складывается весьма неприятная ситуация, Геринг немедленно выразил возмущение позицией немецкой стороны. Он тут же приказал адъютанту записать перечень советских претензий и заключил: «Даю честное слово, что после этого разговора все пойдет по-иному»[734]. В столь же примирительном тоне Геринг обещал решить и вопрос о поставках самолетов.

Однако советское руководство, не удовлетворившись заверениями рейхсмаршала, объявило о прекращении с 1 апреля отгрузки зерна и нефти в Германию. 5 апреля Шуленбург встретился в Москве с наркомом внешней торговли А. И. Микояном и заявил, что его «забомбардировали» телеграммами из Берлина по поводу приостановки советской стороной поставок нефти и зерна. Он выразил «встревоженность» немецкой стороны и просил возобновить поставки, признав (хотя и пытался найти оправдание) задержки в поставках угля и образцов самолетов в СССР. Ответ Микояна был твердым и резким: пока не будет конкретного поворота в германских поставках в СССР, он «лишен возможности что-либо сделать положительное с советскими поставками в Германию»[735]. По словам Микояна, с августа 1939 по март 1940 г. СССР направил в Германию товаров на 66,5 млн марок, а Германия в СССР — только на 5,5 млн марок[736].