Нова. Да, и Гоморра [litres]

На стенах кабины красовались граффити прежних команд. Имелся тут и ложемент. Покопавшись в ряду охлаждающих змеевиков в 70 микрофарад, Мыш установил индукционный люфт, задвинул планшет в стену и сел.

Сунул руку под жилет, нащупал разъем на пояснице. Разъем в основание позвоночника ему вживили еще в Куперовке. Выбрал первый рефлекс-кабель, что кольцами вертелся по полу и исчезал в панели компьютера, и стал его прилаживать, пока не щелкнула, скользнув в разъем, дюжина зубцов. Взял втык поменьше, в шесть зубцов, вогнал под левое запястье; другой такой же — под правое. Оба лучевых нерва подключились к Ольге. Еще один разъем жил у Мыша на загривке. Туда он воткнул последний провод — очень тяжелый, чуть тянувший шею, — и увидел искры. Провод посылал импульсы сразу в мозг, минуя зрение и слух. По нему уже шел еле слышный гул. Мыш протянул руку, покрутил ручку на панели Ольги, и гул перестал. Потолок, стены и пол покрывали системы настройки. Помещение было таким маленьким, что Мыш дотягивался почти докуда угодно, не вставая с ложемента. Но когда корабль взлетит, трогать ничего не придется — крыло надо будет контролировать напрямую, нервными импульсами из тела.

— У меня вечно чувство, что я готовлюсь к Великому Возвращению, — раздался в ухе голос Кейтина; другие штыри в кабинках по всему кораблю втыкались, устанавливая контакт. — Все-таки поясница — странное место для сенсорной пуповины. Надеюсь, театр марионеток выйдет на славу. Ты точно в курсе, как работать с этой штукой?

— Если ты еще не в курсе, — сказал Мыш, — мне тебя жалко.

Идас:

— Это шоу — об иллирии…

— …иллирии и нове. — Линкей.

— Эй, Себастьян, как там твои питомцы?

— Молока тарелка питает их.

— С транквилизаторами, — пришел тихий голос Тййи. — Ныне спят они.

И огни пригасли.

Врубился капитан. Граффити, шрамы на стенах, растворились. Только красные огоньки ловили друг дружку на потолке.

— Игра в болтанку-беглянку, — сказал Кейтин, — радужными камешками.

Мыш каблуком задвинул сумку с сирингой под ложемент и лег. Расправил провода под спиной, за шеей.

— Все готовы? — зазвенел сквозь корабль голос фон Рэя. — Трави фок-крылья.

Глаза Мыша замерцали новым видом…

…космодрома: огни по всей площадке, лавидовые трещины в покрытии тускнеют, лиловые вибрации на конце спектра. Но над горизонтом «вихри» блестящие.

— Развернуть грот-крыло, семь градусов.

Мыш согнул то, что заменяло ему левую руку. И поникло слюдяной лопастью грот-крыло.

— Эй, Кейтин… — прошептал Мыш. — Ну не круто ли! Глянь…

Мыш содрогнулся, съежился на световом щите. Ольга переняла его дыхание и пульс; синапсы продолговатого мозга были заняты корабельной механикой.

— За иллирием и Князем и Лалой Красными! — Кто-то из близнецов.

— Не трави свое крыло! — приказал капитан.