Третий пол Берлина

Когда он потом в холодную зимнюю ночь вернулся домой и поднялся на четвертый этаж во дворе, им овладело состояние страшного раздражения. Он начали все ломать и дробить и разбил зажженную лампу, порезавши себе вену, в которой бьется пульс, в надежде, что он истечет кровью; хозяева спешно позвали врача, который, посмотревши на больного через щель в двери, сейчас же написал удостоверение о необходимости отправить больного в отделение для умалишенных больницы Charite.

Приятель больного позвал меня к нему; в это утро праздника Рождества я его вымыл и перевязал одну рану за другой; он не жаловался и не произнес ни одного слова, но пламенные глаза его говорили и его бледные губы говорили и каждая рана говорила об его глубокой скорби и о высокой и святой задаче, которая выпала на долю тех, которые трудятся на поприще освобождения равнополых.

Кроме (отчасти уже изложенных нами) видов общественности, которые устраиваются равнополыми в значительном количестве, как частные (домашние) общества, обеды, ужины, собрания за чашкой кофе и за чашкой чая в 5 часов пополудни (five о clock teas), пикники, летние праздники, — нужно еще упомянуть об устройстве каждую зиму равнополыми мужского и женского пола журфиксов для их друзей и подруг.

В продолжение многих лет славились приемы по воскресеньям пополудни у одного урнического камергера, на которые являлись многие высокопоставленные особы. В таких случаях угощение для желудка состоит обыкновенно из чая и печенья, духовное из музыкальных произведений. В последнюю зиму пользовались большим расположением знакомых журфиксы одного равнополого художника. Между гостями находилось много равнополых иностранцев, в особенности из русских балтийских провинций и из скандинавских стран; было также много равнополых дам; очень гостеприимный хозяин принимал гостей в каком-то «промежуточном» костюме, чем-то средним между платьем (со шлейфом), какое носят при дворе и мундиром гражданских чинов. Музыкальная часть, в особенности пение хозяина дома баритоном и альтом и игра на фортепиано датского пианиста, представляла собою большую художественную высоту. В этом кружке видели правильно его посещавшего австрийца, студента занимавшегося химией; он всегда сидел там молчаливый и угрюмый, хотя он очевидно чувствовал себя хорошо между себе подобными как видно из того, что он постоянно возвращался. Весною, когда эти собрания прекратились и русский покинул Берлин, этот студент в один вечер пришел в трактир, где собираются урнинги, попросил тапера сыграть ему «покинутую»[36] Кошата; когда зазвучала эта меланхолическая мелодия, он незаметно (для других) принял кусочек цианистого калия, от которого он через нисколько секунд упал замертво на пол. «Самоубийство по неизвестным причинам» значилось в полицейском донесении, в действительности же это было самоубийство равнополого, примеры которого слишком часты в Берлине.