Горький-политик [litres с оптимизированной обложкой]

Власти откликнулись на это заявление арестом: Горький был заключен в Петропавловскую крепость. Его арест всколыхнул мировое общественное мнение. В Германии и Франции «Берлинер Тагеблат» и «Юманите» организовали сбор подписей с требованием его освобождения; среди выступивших в его защиту были виднейшие деятели науки и культуры. Царское правительство было вынуждено освободить Горького (под залог в 10 000 рублей). Естественным исходом этих событий стало дальнейшее сближение Горького с большевистской фракцией РСДРП, хотя, возможно, как пишет Лидия Спиридонова: «Революционный пафос раннего Горького был шире всяких партийных рамок»[73]. После Октябрьского царского манифеста 1905 г. и провозглашения свободы печати началось сотрудничество Горького с первой легальной большевистской газетой «Новая жизнь». Его позиция становится все более радикальной, он подвергает резкой критике буржуазию. Она видится им уже не как одна из прогрессивных сил общества; буржуазия – это мещанство, это нерешительность, страх, трусость, стоящие на пути революционного движения.

27 ноября все того же драматического года состоялась первая встреча Горького с Лениным[74]. В тот же период писатель начал сотрудничество с московской газетой «Борьба». Затем Горький вернулся в Москву, где видел и описал стачку 9 и 10 декабря. Здесь он выступил с резкой критикой Октябрьского манифеста. В полном согласии с позицией Ленина Горький отказывается видеть в нем некий дар, пожалованный свыше. Каждый новый шаг к свободе – это не свидетельство способности властей к реформированию государства, это завоевание, которое народу дается в борьбе и оплачивается кровью. «Манифест 17 октября», как он пишет, «был вырван у правительства силою пролетариата. Этот акт не был милостью народу, это было его завоевание. Вот правда. Если бы наше правительство истинно ценило интересы страны, оно, без сомнения, приняло бы все меры к тому, чтобы этот манифест по всей России получил бы прочность непоколебимого закона»[75].