Опустошение Баала [Warhammer 40000]

— Горячит кровь, а, Ахемен?

Ахемен стоически смотрел перед собой, разочаровывая Эрвина. Сержант был хорошим воином, но радости его компания не приносила никому.

Двигатели корабля загрохотали, сотрясая командный шпиль внезапным выбросом энергии. Подчиняясь их импульсу, «Великолепное крыло» описало широкую дугу, скользя вдоль гравитационной плоскости Сциотопы и используя ее, чтобы ускориться для выхода из системы. «Идеально исполнено», — подумал Эрвин. Он гордился своей командой, как смертными, так и Адептус Астартес.

— Мой господин, торпеды достигли цели, — прозвучал из вокса возле трона голос Раба Войны, многократно усиленный, но все же едва слышный за гулом корабля. — В ответ враг выпустил антиторпедные шипы и абордажные капсулы.

— Так уничтожьте их! — приказал Эрвин. Жажда поднималась в нем, и он нетерпеливо ждал миг убийства. — Они не успеют выпустить второй залп.

И впрямь времени у них не было. Один из увенчанных щупальцами кораблей-падальщиков исчез в сфере ослепительного огня. «До чего ярко», — подумал Эрвин. Ядерная вспышка на мгновение выжгла из космоса болезненную красноту — остался только чистый, незамутненный свет. Секунду спустя второй залп торпед ударил по второму судну. За тремя яркими огненными шарами почти сразу же последовало еще три, и все шесть слилось в сферу размером с миниатюрную звезду. Затем пришла очередь третьей цели, и с маленьким флотом было покончено. Огни угасли.

— Полное попадание! — доложил Раб Наблюдения. — Цели уничтожены.

— Волна обломков движется на нас вслед за вражескими снарядами. Активирую точечные защитные системы! — доложил Раб Войны.

На самом краю улучшенного слуха Эрвина приглушенно застучали орудия. Облако приближающихся силуэтов, подсвеченное красным на гололите, поредело — биоторпеды были сбиты, одна за другой. Крупные сегменты мигнули и исчезли.

— Хорошая работа, — похвалил Эрвин. Его краткая радость битвы угасала столь же стремительно, как и огненные сферы. — Больше не осталось?

— Нет, мой господин, — ответил Раб Наблюдения.

— Тогда проложите курс в следующую систему. — Эрвин бросил взгляд на Ахемена. — Собери роту. Я обращусь к ним в зале Радостной Осады. После следующей разведки мы направляемся на Баал, наконец-то.

— Мой капитан, — кивнул Ахемен.

Эрвин нажал на голову льва на левом подлокотнике, и та легонько щелкнула. По его дисплеям пробежали мигающие огоньки статуса.

— Капитан отбывает, — произнес машинный голос, передающий новости по командной палубе.

С шипением газа провода и трубки отсоединились от брони Эрвина. Он с трудом встал — броня повисла мертвым грузом: ни реакторный ранец, ни корабль не поставляли энергию в ее системы. Впрочем, с потолка тут же спустился ранец, удерживаемый за сопла стабилизаторов длинными захватами. Как и керамит на руках и ногах Эрвина, он был мраморно-белым, контрастируя с темно-алым оттенком брони на торсе. Следом телескопический манипулятор протянул капитану золотой шлем.

Рабы-оружейники выбрались из темных ниш в задней части возвышения и, не говоря ни слова, присоединили реакторный ранец к доспехам Эрвина. Он удовлетворенно хмыкнул, чувствуя, как в системы брони вливается мощь, и этот звук усилили динамики шлема, опустившегося на его голову.

— Раб Локум, управление на тебе, — сказал Эрвин, радуясь, что наконец освободился от командного трона. Он оглянулся на пульсирующую рану Красного Шрама. — Закрыть окулюс. Нет нужды больше смотреть на это мучительное зрелище. Я слышал, оно сводит людей с ума, и это тревожит мое сердце.

Ставни со скрежетом опустились на окулюс. Эрвин зашагал по мосту и дальше, через двери за ним, покидая командную палубу.

Прежде чем он добрался до зала Радостной Осады, его настиг раб из астропатикума, несущий срочные новости. Прочитав протянутое сообщение, Эрвин почувствовал, как его день становится неизмеримо лучше.

С яростным выкриком он скомкал пергамент, вернулся на командную палубу и приказал изменить курс — теперь путь лежал в систему Зозан.

Вскоре он получит настоящую битву. Наконец-то.

Человеческий глаз воспринимал любые тиранидские организмы как отдельные существа, как и всяких других животных. Но они не являлись самостоятельными особями.