Змеи Ташбаана (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: История
Электронная книга - «Змеи Ташбаана (СИ)». Краткое содержание книги:
Комментарий к Интерлюдия. Кровью Таша
*в персидском есть слово «сохр» — красный, в арабском есть имя «Сахар» — рассвет, заря. Ну и, разумеется, «нахр» — река по-арабски.
========== Глава четвертая ==========
Дождь барабанил по крышам ютящихся у городской стены домов, по окованным сталью и бронзой северным воротам и по самой стене, окрашивая светло-серый камень в агатовую черноту. И в лязге ударяющихся о края бруствера осадных крючьев отчетливо слышалось грозное «С нами Таш!».
Тархан Кидраш уже не злился и не даже не кричал на растерянных воинов. Главный страж северных ворот бежал, прихватив с собой лучших из числа городских стражников, и хотя Кидраш не смог отказать себе в злорадной мысли о божественной справедливости, когда ему донесли о выставленных на пиках головах перебежчиков, иллюзий по поводу своей судьбы тархан не строил. Рабадаш казнит их всех точно так же, как и тех глупцов, что понадеялись на его милость. При всех его недостатках, из этого дьявола, пожалуй, выйдет достойный тисрок. Отец бы им гордился.
Впрочем, Кидраш полагал — хотя никого и не интересовали его мысли, — что в глубине души покойный тисрок давно уже находил смерть принца Ильхана вовсе не карой небес, а благословением. Ильхан был не хуже Зайнутдина, но и не лучше. Ильхан мог бы попасть в сети Ахошты с такой же легкостью, что и его младший брат. Рабадаша хитроумный визирь уж точно бы не провел — этим дьяволом если кто и управлял, то лишь его сестра, да и та действовала тайком и крайне осторожно, — а вот Ильхан, насколько помнил его Кидраш, был слишком мягок и даже доверчив.
Нужно было занять сторону Рабадаша. Но возможность получить марионетку на троне — и больше, еще больше власти в свои руки — оказалась слишком соблазнительной. Теперь у него оставался только один шанс переломить исход сражения. Кронпринц с его ослиной шкурой не сможет остаться в стороне, если не желает потерять уважение соратников. Он пойдет на приступ вместе со всеми. И сестра не сумеет его переубедить.
Штурм ворот Кидраш наблюдал в самой близи от них, прячась во главе конного отряда в три дюжины человек на идущей параллельно стене улице. Пусть бросают крючья и копья, сколько пожелают, пусть сумеют открыть ворота. На это и была вся надежда. Пусть прорвутся и дадут ему нанести всего один удар.
Защитники стены бросали оружие один за другим, сабли с лязгом падали на мокрый камень валганга, и испуганное «Пощады!» заглушало даже шум ливня и рев моря за поворотом русла реки. Быть может, и пощадят, рассеянно думал Кидраш. Отправят на галеры на пятнадцать-двадцать лет, но такая участь лучше смерти без возможности искупить предательство. Живыми, впрочем, предатели с этих галер не вернутся.
Ворота открывались медленно, но лавина в кольчугах хлынула в образовавшийся проем стремительно, крича и занося клинки для рубящего удара. Сейчас. Еще несколько мгновений. Еще… Пока в ворота не ворвался надрывно ржущий черный жеребец, разбрызгивая из-под копыт смешанную с кровью дождевую воду. Его собственный конь послушно шагнул вперед из-под защиты неказистого каменного дома — в такой близости от стены селились лишь самые бедные из городских жителей, — и брошенное копье вонзилось в лоснящуюся под дождем черную шкуру. В последнее мгновение прокля́тое животное взвилось на дыбы, словно почуяв угрозу для всадника. И рухнуло вместе с ним.
— Вперед! Во имя Таша, вперед! — завопили воодушевившиеся воины за спиной у Кидраша и одновременно пришпорили лошадей. Нападавшие замешкались — куда больше беспокоились о кронпринце, чем о несущейся на них коннице, — и первые ряды попросту смяло под напором сабель и подкованных копыт. Еще немного. Только бы подойти на расстояние удара. Где он, где?!
Удар пришелся откуда-то сбоку и снизу, сабля вонзилась чуть правее посеребренного стремени и распорола лошадиное брюхо до самых задних ног. Потемневший под дождем плащ еще мог бы ввести Кидраша в заблуждение — а цвет глаз в прорези шлема с кольчужной бармицей в такой темноте было не разглядеть, — но этот удар не оставил малейших сомнений. Кронпринца он всё же нашел. Но не так, как рассчитывал.
И едва успел вытащить ноги из стремян, чтобы спрыгнуть с седла на мостовую и не оказаться придавленным падающей лошадью. Сабля с лязгом освободилась из украшенных драгоценными камнями ножен. Пусть он давно уже немолод, но еще способен дать отпор этому дьяволу. И уж тем более отсалютовать ему оружием в знак приветствия.
— Ваше Высочество!
Кронпринц не ответил. Дурной знак. Сабли столкнулись с вибрирующим звоном, и лезвия высекли мгновенно погасшую в темноте искру. Кидраш отступил на шаг назад. Мокрый камень предательски скользил под подошвами сапог.
— Я не в праве просить вас о милости для себя, господин!
«Повелителя» из моих уст ты еще не заслужил.
— Но моя жена неповинна в моих грехах, а сыну всего восемь лет! — приходилось кричать, чтобы его услышали за шумом дождя и кипящего вокруг боя, а кронпринц… Кидраш бы многое отдал за возможность видеть его лицо. Иметь хоть какое-то представление о мыслях, роящихся в голове этого дьявола. — Я прошу о снисхождении для них, если мне суждено проиграть в этом бою! Прошу позволить моему роду сохранить земли предков!
В ином случае Кидраш бы сказал, что на несколько мгновений между ними повисла звенящая тишина. В сражении ее быть не могло, но чувство возникло именно такое. Сабли — чистая, серебристо-блестящая от дождя и окровавленная по самую рукоять, напомнившая ему огненный серп Азарота — столкнулись вновь. В затянутом тучами небе загремело громовым раскатом, и Кидраш едва разобрал за этим ревом короткий, отрывистый ответ.
— Нет.
И отвлекся на обманный прием. Сабля в потеках человеческой и лошадиной крови сверкнула в темноте изогнутым подобием молнии. Голова тархана отделилась от плеч.
Но на смену одному противнику мгновенно пришел другой.
Ильгамут отыскал кронпринца, лишь когда бой у ворот уже закончился. Успел придумать с полдюжины объяснений для принцессы, — и все они не выдерживали никакой критики, — и уже приготовился сложить оружие и голову, прежде чем разглядел в расцвеченном молниями сумраке потемневший от воды плащ. Ставший того же цвета, что и текущая по мостовой лошадиная кровь.
— Господин… Я могу…
— Я сам, — ответил стоящий на одном колене принц. Ровным голосом, но зарывшиеся в мокрую гриву пальцы выдали его лучше любых слов и интонаций. Умирающий жеребец едва слышно заржал и дернул передней ногой. — Тише, мальчик, тише.
Последнего слова Ильгамут уже не расслышал. Но услышал Дьявол и послушно замер, лишь на мгновение скосив темный глаз на изогнутое лезвие кинжала.
Прости.
***
Тархина Измира смотрела на Зайнутдина с таким выражением лица, словно видела перед собой неуклюжего слугу, пролившего вино на ее любимое сари. Стража, верно, подняла ее с постели, едва одетую и толком не причесанную. Или эта ведьма явилась в таком виде намеренно, задумав позлить его нарядом, состоящим по большей части из цепочек и нежно-розового кружева из тончайшей золотой проволоки. Грудь и живот это, с позволения сказать, одеяние не скрывало и вовсе, зато обвивало руки так, что между плечом и запястьем не виднелось и полдюйма смугловатой кожи. Даже стало любопытно, что за постельные сражения устраивает ненавистный братец, если ему по нраву видеть своих женщин в этом подобии доспехов.
— Чем я обязана такому вниманию, господин? — спросила тархина, когда молчание затянулось, и Зайнутдин отчетливо расслышал в ее обманчиво-томном голосе раздраженные нотки. Это было уже слишком. Его стража разбегалась на глазах, рабы и слуги жались по углам, думая лишь о том, как бы спасти собственные шкуры, и даже какая-то полураздетая девка из семьи беднейшего тархана смела смотреть ему в глаза, не склоняя головы. А должна была распластаться на коленях, благодаря за оказанную ей милость.
— «Повелитель», женщина! Не забывай свое место!