Мир, где тебя нет
- Автор: Дементьева Марина
- Серия: Хроники Предела #3
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Мир, где тебя нет». Краткое содержание книги:
Демиан достаточно отдал за право стать Магистром. И готов на любые жертвы... когда на кону стоит Предел.
Любовь и долг.
Единственная жизнь или благополучие многих. И чья тому вина, если собственное счастье неизменно оказывается на лёгкой стороне весов?
Они делают свой выбор.
Колени подкосились сами собой, будто подсекли сухожилия. Эстель бормотала извинения. Обессмыслившийся взгляд стелился по земле, напарывался на мелкий гравий, высохшие стебли осоки, осенний сор. Стыда она не испытывала; все чувства, что проходили по ведомству души, онемели, отмерли. Лишь тело говорило с ней на языке боли: всё больше знобило от холода и потери крови, тупо ныла поясница и низ живота, и пульсировала подобная фантому родовых схваток боль.
Эстель остро ощутила пустоту под сердцем; разрешившись от бремени, она будто потеряла прежнюю целостность, стала чем-то ущербным, незавершённым, и это осознание грузно навалилось на неё бессловесной животной тоской.
— Где он?.. — мёртво произнесла Эстель.
Взгляд её уносил на матово-полированной спинке запоздалый жучок, спешащий в смёрзшейся серой землице по своим жучиным делам. Сколь счастливей была неразумная букашка бессмертной эльфийской ведьмы!
— Кто — "он"? Твоё отродье? — Стихна сменила елейно-приторный голосок на куда как более подходящее ей шипение атакующей гюрзы. — Наверное, верещала от счастья, узнав, что родишь Эджаю ребёнка? Да, да?!
Ненавидящие глаза сузились, рот скривился в уродливом оскале. Княжна более не помнила себя; язвящие, ранящие слова она выплёвывала вперемешку с ругательствами. — Это должен был быть мой ребенок!! Наш с Эджаем! Это я — я! должна была родить ему сына! Но как он мог опуститься до тебя, говорящей подстилки? Попрать заветы предков, не остановившись даже перед страхом высшего возмездия? Ведь ты околдовала его, приманила к себе запретными чарами! Как иначе?.. Но ничего, ничего, не мне одной страдать от твоей подлости... о нет. Оглянись: чего ты добилась своим проклятым колдовством? Ты одна виновна в его гибели, ты, ты!! Эльфская дрянь! Если бы он остался со мной, был бы жив! Ты всё испортила, ты убиваешь, заражаешь всё, к чему прикасаешься!..
Эстель молчала, оглушённая обвинениями. Яростные вопли Стихны многократно отдавались в сознании, пригибая долу, вбивая в землю и ещё ниже — ввергая в Бездну.
Теперь для её истомлённого рассудка эти ничем не оправданные наветы виделись непреложными истинами, начертанными на каменных скрижалях. Ведь услышаны они были в минуту скорби и отчаяния, когда мятущийся разум Эстель готов был уверовать во что угодно.
"Одна виновна в его гибели! Виновна... Виновна-а-ааа..."
— Так что, всё ещё хочешь узнать, где твой ненаглядный сыночек?
Стихна сложила у груди красивые сильные руки, покачивая ими в глумливом жесте — так держат и укачивают ребёнка. Но ребёнка — не было. Вполголоса княжна напевала слова колыбельной, и Эстель сделалось жутко от мелодичности авалларских фраз.
Колыбельная звучала кощунственно исковерканной — отчего? Эльфийку объял мертвенный холод; сначала она почувствовала глубинный суеверный страх и лишь затем поняла его причину.
Стихна пела колыбельную на мотив погребальных причитаний.
— Антариес — известно тебе это место? Ищи там, вот только не думаю, что тебе удастся хоть что-то найти.
Смысл слов не тотчас достиг сознания. А после накрыл погребальной плитой, отделяя от света, из белого ставшего чёрным, гася солнце — не краше сальной свечки.
Жить теперь стало не для чего. И не для кого. И не осталось никакой опоры, удержавшей бы её от падения, сумасшествия, смерти. Не осталось ни надежды, ни любви, ни веры. Даже гордости и той отныне нет, вся осталась на колких камнях под ногами.
Но нет — кое-что всё-таки у неё ещё было. И Эстель отдаст причитающуюся плату этому единственному чувству, пришедшему взамен всем прочим и на время заполнившему гулкую, как в пересохшем колодце, пустоту внутри.
Изломанная в поклоне фигурка на диво легко, опасным текучим движением поднялась с колен. Язык онемел бы, бессильный назвать прямую, как струна, раняще прекрасную некой сумрачной, неживой красотой женщину отверженной; лохмотья покрывали её плечи королевской мантией. Светлая леди Эстель Руаваль стала другой, но это по-прежнему была она.
Для Стихны же Эстель значила даже больше. Из некогда травянисто-зелёных глаз Эстель на авалларку прямо и бесстрастно смотрела её смерть.
— А какое право ты имеешь судить меня? Кто ты, чтобы вынести мне обвинительный приговор? Разве безгрешна — судить невинного? Да будь ты проклята.
Стихну колотила крупная дрожь, пока тихие монотонные слова Эстель падали комьями земли на могилу. Княжна знала, на чью могилу. Её сковал нездешний незнаемый холод — даже пальцем не пошевелить; хотела закричать, но из горла вырвался лишь писк умирающей крысы. Всё, что она знала и умела, чем свободно владела, — вмиг забылось. Сила стихии впервые не откликнулась на призыв.