Мир, где тебя нет
- Автор: Дементьева Марина
- Серия: Хроники Предела #3
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Мир, где тебя нет». Краткое содержание книги:
Демиан достаточно отдал за право стать Магистром. И готов на любые жертвы... когда на кону стоит Предел.
Любовь и долг.
Единственная жизнь или благополучие многих. И чья тому вина, если собственное счастье неизменно оказывается на лёгкой стороне весов?
Они делают свой выбор.
— Удар по мужскому самолюбию, как правило, приходится ниже пояса, — язвительно высказалась Кристалина. — Приём вульгарный, однако действенный — для кабацкой драки. У дядюшки же пострадали отцовская гордость и княжья спесь — всего лишь, всё не так больно. Ты била метко, подруга. Бьюсь об заклад, дамочки в Армалине пищали бы от восторга, всего лишь побывав в походной койке Его Высочества. А наречённая невеста падает в объятия соперника худшего, нежели очаровательный принц способен вообразить.
— ...врага... убийцы её брата, — одними губами прошептала Эстель.
Рана кровоточила и поныне.
— И он решил смыть позор кровью. Свой позор — твоей кровью, — подвёл черту Коган.
"А ведь и он изрядно переменился за прошедшие годы", — с некоторым удивлением поняла Эстель. Когда-то так непохожий на ведьмака Коган: такой искренний и вовсе не умевший с той искренностью совладать. Ошибка, неудача отлаженной воспитательной системы, выпускающей ладных, как на подбор, молодцов — железные нервы, стальные мышцы, придушенные чувства. Никаких мук выбора — всё прописано в уставе. Сердце, или чему там ещё полагается болеть, щемить, замирать и биться невпопад... — словом, что делает человека живым, — атрофированный за ненадобностью орган. Купировано, как уши у бойцовских псов, чтоб в драке не мешалось.
Порой, в особо тягостные минуты, ведьмаки приобретали в её глазах черты вовсе не человеческие, утрачивая всякую уникальность, словно были неким коллективным организмом, вроде осиного гнезда, с засевшей в самой глуби его королевой — Магистром, раз за разом отправляющим рядовых воинов на смерть.
Эстель усмехнулась над собой. Эти давние её бредни обиженной девочки так нелепы, правды в них заключалось не больше, чем в деревенских суевериях, и всё же толика правды в них была.
Ещё нелепость, но Эстель никогда не думала об Эджае как о ведьмаке. Словно бы чёрные одежды оказались на нём по случайности, надеты с чужого плеча. Быть может, оттого что он всегда кому-то уже принадлежал в её глазах, принадлежал всецело и неизъятно, так что жадному Теллариону ничего не оставалось Сначала — ненавистным авалларам, после и поныне (навсегда, навечно) — ей, Эстель. Для ведьмака он был слишком настоящим, слишком мужчиной, и Эстель всегда знала, чувствовала, что в нём бьётся живое сердце. Сердце, способное любить и ненавидеть, но любить — сильнее. Быть может, оттого лишь, что он всегда любил её и никогда — ненавидел. Но, сколь бы ни пристрастной судьёй была Эстель, верно также и то, что в Эджае и впрямь было много света, и это видели все, кому привелось хоть недолго знать его.
— Король волен в праве казнить и миловать, — блёкло улыбнулась Эстель. — Рейнгальд уже давно полагает себя королём.
— Смыть позор кровью... В целом мысль кажется верной, — фыркнула Кристалина, — вот только благородный принц напутал в выводах. Разве не брату ему следовало мстить? Ах да, ведь Эджай умел дать сдачи!
— Игрушка, которую Рейнгальд привык считать собственностью, побывала в руках ненавистного соседского мальчишки, — прикрыв глаза, прошептала Эстель. — Так сломать её, уничтожить...
И поведала о кажущемся бесконечным бегстве и неизбывном страхе потерять ребёнка, в той неустроенности, неизвестности... — чудо, что он задержался до срока в её голодном, измождённом теле. Хоть и вытянул из неё почти всю жизнь, родился таким сильным. Тогда она избавилась ото всякой веры в лучшее, в доброту, как от опасной иллюзии, хоть к судьбе её и в самом деле мало кто проявлял участие; она привыкла подозревать врага в каждом и не могла иначе.
Рассказала и о том, как по связующим с Эджаем нитям далёким отголоском прокатилось страдание, и как струны эти навсегда умолкли... когда мужа не стало.
...или кто-то перер`езал их.
Как сразу после поняла, что её время пришло.
Как разверзлись небеса, и не стало меж ними границы с твердью земной.
Что не знает ни места, где выпустила на свет новую жизнь, ни имён тех, кто помог ей в этом... что рассудок её помутился, и не могла она осознать того, что Эджая нет в живых... она не имела права даже оплакать его.
О том, как роды едва не убили её. О единственном взгляде на сына — всё, что было у неё во все эти годы. О пробуждении в кошмар, много худший, чем тот, в котором жила последние месяцы.
И о телларионском безумии, что единственное сохранило ей жизнь. Она едва ли понимала, о чём говорит, когда вырвала у Когана то слово.
(Телларион. Осень 963-го)
Эстель не помнила, как оказалась в телларионском парке. Тело её мучили родовые боли. Всё было словно в непрекращающемся бреду.