Вакуумная тишина

«Всегда?» – невольно задаешься вопросом, когда в поле зрения вновь оказывается объектив камеры. «Давно?» – думаешь, глядя на пустынную улицу, где еще пару лет назад, согласно традициям веков, народ устраивал празднества.

Иуда вобрал в легкие как можно больше сырого воздуха, но, не ощутив его сырости, пошел дальше по широкой мостовой, уже не оглядываясь по сторонам, чтобы не разочароваться еще больше. Он направлялся в единственное место, где человек может быть спокоен, что его не снимает камера, что за ним не следят. Место, куда для входа не нужен пропуск, и даже при потере его на улице (что практически невозможно, однако на практике бывает) может поселиться человек. Все убеждены, что в таких помещениях камеры не нужны, ведь Он видит движение каждого, а пропуск – ненужный пластик, ведь Он знает, кто, когда и как часто находится в Его Доме.

Всего пару лет назад разрешилась проблема всех народов и всех времен. Люди, некогда сражающиеся за свою веру, обрели веру истинную. Они познали Его. Все случилось за одну ночь, а может, и за один миг. Вероятно, за год до сего дня или за десятки лет, но все утратило значение, когда человек получил благодать Божью.

– Кто познает любовь к одному из ближних своих, тот познает себя, – говорил Бог в том сне, что окутал даже неспящих. – А кто познает любовь к миру и всем тварям его, тот познает Меня.

Иуда не спал в ту ночь, лишенный такой возможности, но и он вместе со всем миром видел этот сон – сон про Бога, пришедшего к людям не наяву, но во сне, не телесно, но всем духом Своим. Это не стало последним днем людей, наоборот – как младенец, впервые увидевший мир не через призму цветовых пятен, а глазами осознанными, человек научился жить Днем. Только ближним своим для мира стал не человек (впервые не человек!), то был Бог, истинный, всевидящий. Больше не осталось старых и новых религий, больше не существовало их названий и имен богов, которым поклонялись. Теперь Бог был единым для всех, не имеющим ничего общего с предрассудками предков.

Храм ли, монастырь, мечеть, синагога – все эти дома людей стали вмиг домом Его, куда сами люди могли прийти в любой день и на любое время, чтобы посвятить себя молитве и любви к миру. И все люди стали ближе к спасению, если не сказать – обрели его в ту минуту, когда благодать окутала их Словом Божьим.

И только Иуда по-прежнему не имел права на спасение. Даже видя тот сон наяву, даже ощущая милость Бога, Его святую силу, он не чувствовал себя готовым к жизни, не ощущал и готовности к смерти. Люди вокруг говорили о всеобщем спасении, и только спасения павших они не признавали. Разве Люцифер, сын Божий, став Дьяволом, не заслуживает спасения? Разве, признай он ошибки свои и придя к Богу за исцелением, не имел бы он право на замаливание грехов своих, как и любое существо? Разве спасение Бога – выборочно? Разве у него могут быть любимчики?